Легион
Шрифт:
Сонека пожал плечами.
— Откуда мне знать? Я знаю, что ты опасный человек, способный достичь словами того, чего не могут сделать титаны Лорда-Командира. У меня такое впечатление, что мы просто разговариваем как друзья. Не думаю, что ты добиваешься чего-то другого.
Джон кивнул.
— Конечно.
Немного погодя, Грамматикус резко остановился и оглянулся через плечо.
— В чем дело? — спросил Сонека.
— Я думал… — начал Джон. — Думал, что слышал…
— Слышал что?
— Мне казалось, что я слышал ее. Она звала
— Джон, это просто твое воображение.
За время долгого пути между отсеком для заключенных и комнатой для совещаний они не видели никаких признаков жизни, не считая двух гладких, похожих на пауков сервиторов, работавших у стены, и жужжащего кибердрона, промелькнувшего у них над головами и скрывшегося в конце коридора.
Вход был закрыт огромным противовзрывным щитом, на маслянистой поверхности которого была выгравирована эмблема гидры. Сонека уже видел большинство отсеков баржи, и все они выглядели простыми, экономными и функциональными. Это было первым увиденным им украшением.
Когда они приблизились, щит начал подниматься, тонкие зубчатые опоры выходили из отверстий в палубе.
Он поднимался, подобно решетке у входа в крепость.
Зал за ними был полностью погружен во тьму, хотя сразу становилось ясно, что он огромен.
На расстоянии двадцати метров перед ними на массивном стальном троне сидел одетый в доспехи Альфарий, освещаемый янтарным светом одинокой лампы. Шлем лежал по правую руку от него.
— Ближе.
— Джон Грамматикус, лорд, — начал Сонека.
— Благодарю тебя, Пето. Останься.
Сонека кивнул и отошел в сторону.
— Джон, — сказал Альфарий.
— Великий лорд.
— Думаю, пора подводить итоги, — сказал Альфарий. — Твое содействие учтено.
— И я буду продолжать помогать вам по мере сил, — сказал Грамматикус.
— Мы находимся на высокой орбите указанного тобой мира, — начал Альфарий, — А флот экспедиции прибудет примерно через девять часов. Как только он будет здесь и займет позиции, мы начнем высадку на планету.
Грамматикус сглотнул.
— Это говорит о подготовке к войне, как и ваша броня.
Альфарий кивнул.
— Я не хочу войти в неизвестность безоружным, Джон. Ты сообщил мне, что Кабала просила привести меня сюда. Сказал, что они хотят обсудить со мной важные вопросы. Я люблю дискуссии, и буду рад возможности познакомиться с новыми разумами и идеями, но я не дурак. Имперская Армия и мой Легион готовы. Малейший намек на неискренность и предательство с вашей стороны, и ваша Кабала, если конечно она здесь, будет уничтожена.
— Делайте то, что считает нужным, лорд. Но я могу сказать, что Кабала не сочтет угрозу приятной. Они предпочли бы начать переговоры с вами без действующего на нервы присутствия армии. Впрочем, думаю что Кабала приняла во внимание такую возможность. Они считают вас полководцем, и вы будет действовать, как вам диктует ваша природа. В конце-концов, именно это ваше качество особенно
Альфарий снова кивнул и поднял левую руку.
— Значит, мы сделали первые шаги к взаимопониманию.
Раздалось несколько тяжелых металлических ударов, и в комнату начал проникать свет. Вся правая стена втягивалась в потолок. Сонека понял, что огромные противовзрывные затворки ранее загораживали обзорный экран. Свет, желтый и не слишком-то яркий, подобно летнему туману, вливался под поднимающимися затворками и медленно наполнял комнату.
Зал совещаний оказался таким же большим, как и ожидал Пето, с черным решетчатым полом, большими переборками из грубого металла и сводчатым потолком. Все в нем купалось в дымчато-золотом свете. У внутренней стены, за огромным неукрашенным троном Альфария, стояли тридцать пять закованных в броню Альфа Легионеров, казавшихся монументальным статуями. Все это время они безмолвно стояли во тьме.
Все они были капитанами или командирами отрядов. Сонека узнал Пека и Герцога по знакам отличия их рот, Омегона, по почти черной броне, и Ранко в огромном доспехе терминатора. В золотом свете они сияли подобно призрачным видениям.
Их видел и Грамматикус. Сонека увидел в его глазах внезапную вспышку страха.
Альфарий встал на ноги. Затворки полностью втянулись в потолок, и вид через огромный обзорный экран был столь же поразительным, как и огромные воины, появившиеся из тьмы. Эта часть космоса, гораздо более глубокого, чем когда-либо видел Сонека, была наполнена далеким звездами, при свете Солнца казавшимися пятнами пыли. Потоки сияющего газа, многоцветного и неуловимого как крылья мотылька, тянулись через космос, накрывая звезды подобно вуали, из-за чего некоторые звезды блестели как многогранные драгоценные камни, оттеняя другие, тусклые как необработанная галька.
Рядом, на расстоянии примерно в сто пятьдесят миллионов километров, светило бледно-красное солнце, из-за света которого все казалось погруженным в янтарь. Гораздо ближе, прямо под ними, находилась ночная сторона планеты. Альфарий указал на солнце. Гололитические графики немедленно высветились на обзорном экране, сделав набросок звезды и зафиксировав ей. Завитки колонн вычислений и блоки статистических данных заполнили экран.
— Стоп. Уменьшить освещение и увеличить в шесть раз, — приказал Альфарий.
Голо-проектор замерцал и поместил отлично подогнанное и увеличенное изображение звезды в центр экрана.
— Гидра 42, — сказал Альфарий. — Древняя звезда, второго поколения, с небольшим содержанием металлов. Ее жизнь подходит к концу. Гидра 42, Джон. Не будешь ли ты любезен это прокомментировать?
Грамматикус выглядел опешившим.
— Лорд? — сказал Сонека.
— Говори, Пето.
— Насколько я могу понять, Гидра 42 была выбрана в знак почтения Легиону. Скрытая шутка, если хотите. Я думаю, что сейчас Джон сожалеет о легкомысленности этого жеста.