Легионер

Гладкий Виталий Дмитриевич

С той поры они с Пехой были на дружеской ноге. Иногда Пеха даже ссуживал Рея деньгами и продуктами. И нередко бесплатно кормил его, благо вполне съедобных отходов в кафе хватало.

– Да как тебе сказать…

– Не смущайся. Режь правду-матку прямо мне в глаза. Я не обижусь.

– Понимаешь, насколько мне известно, туда в охрану берут большей частью отморозков. Или (что в основном практически одно и то же) бывших ментов, которых выгнали с работы за разные проступки.

– А ты считаешь, что я невинный

и пушистый.

– Отнюдь. Но ты порядочный человек (с другим я не имел бы никаких дел, уж поверь мне). И это тебя может сгубить.

– Спасибо на добром слове. Плесни еще грамм сто…

Дожидаясь, пока Пеха совершит рейд к холодильнику и обратно, Рей усиленно ворочал мозгами. Может, и впрямь отказаться от предложения Костика? А как тогда жить дальше? Опускаться еще ниже, до уровня бездомного бомжа?

Рей невольно содрогнулся. В отличие от основной массы обывателей, он сочувствовал этим несчастным и даже где-то понимал их, но очутиться в шкуре изгоя не хотел. Тогда уж лучше пулю в лоб или петлю на шею.

– Ну и что ты решил? – Вопрос Пехи прозвучал, что называется, в тему.

– А как бы ты поступил на моем месте?

– М-м… Не знаю. Без работы и хорошего заработка тоже плохо.

– Вот и я об этом.

– Значит, пойдешь…

– Попробую. Ежели что, рассчитаюсь. Ты же знаешь, что на одном месте я долго не задерживаюсь.

Пеха нехорошо рассмеялся.

– Наивный… – сказал он, с сожалением глядя на Рея – как на душевнобольного. – Спрыгнуть с движущегося поезда иногда бывает гораздо сложнее, нежели забраться в него на ходу.

– У меня просто нет другого выхода.

– Между прочим, я предлагал тебе место официанта. И сейчас мое предложение осталось в силе.

– Нет уж, уволь. Быть половым – не мое призвание. Я готов служить, но не прислуживать.

– Посмотрю, что ты запоешь через месяц-два.

– Мне и самому интересно… – Рей коротко улыбнулся.

Возвращаться домой было гораздо легче и приятней, нежели тащиться на похмельную голову в забегаловку Костика. Рей постепенно смирился с мыслью, что ему придется поделиться своей свободой с «Дероном», а предостережения Пехи растворились в градусах «Абсолюта» и унеслись прочь с легким приятным ветерком.

«Рискну, – думал он. – Вдруг хотя раз в жизни мне повезет. В конце концов, ворота открывать, не лопатой махать. Рискну…»

И вот сегодня Рей ехал в офис «Дерона» наниматься на работу. Он пытался взбодрить себя радужными картинами будущего благополучия, но в голову лезла разная чертовщина.

Рей боялся. Он уже давно не вращался в коллективе, и теперь с душевным содроганьем намечал в своем воображении правильную линию поведения, которой нужно придерживаться в отношениях с коллегами.

Но все его потуги были тщетными – линия получалась не прямой и ровной, как должно, а рыскала, словно пьяная,

со стороны в сторону. Она была неясной, расплывчатой, и явно вела куда-то не туда.

В общем, когда Рей вышел из трамвая, его настроение было близким к паническому. У Рея даже ноги стали ватными. Поэтому, когда он предстал перед начальником охраны Амеличевым, его била мелкая дрожь, и он крепко стиснул зубы, чтобы они не стучали.

«Что со мной творится!?» – подумал он мельком и тут же услышал глуховатый, но сильный голос Амеличева:

– Что тебе нужно, парень?

Его пропустили в кабинет начальника охраны без особых проблем, даже не спросив документы. Может потому, что комнатушка, где сидел Амеличев, находилась в здании проходной.

– Я… это… наниматься…

– Куда наниматься?

– К вам.

– То есть?…

– В охрану.

– С чего ты взял, что нам нужны охранники? – удивился Амеличев. – По-моему, мы объявление на эту тему не давали.

– Ну как же… – Рей смешался. – Мне сказали, что вы знаете, что вас предупредили…

– Никто меня не предупреждал.

– Тогда извините. Всего вам доброго. Я пошел…

– Постой! – Амеличев нажал кнопку на пульте и поднял телефонную трубку. – Алло! Сей Сеич, тут у меня парень. Пришел наниматься в охрану. Нет, я не в курсе. Да… Заявку? Давал. Но у меня есть кандидат… Понял. Как там тебя?… – нетерпеливо прищелкнув пальцами, спросил он, обернувшись к Рею.

– Варна.

– Не понял… Мне нужно знать твою фамилию, а не город, где ты родился.

– Это и есть моя фамилия. По-латышски Ворона. И родился я не в Болгарии.

– Надо же… – Амеличев в удивлении покрутил головой. – Его фамилия Варна, – сказал он в трубку. – Понял. Слушаюсь.

Начальник охраны положил трубку на рычаг и перевел взгляд на Рея.

– А имя твое как звучит? – спросил он сухо.

– Реймонд. Друзья и знакомые зовут меня просто Рей.

– Реймонд Варна… – Амеличев покатал слова во рту, словно два камешка. – И как это тебя угораздило в наши края забраться? Теперь у вас там, в Латвии, не жизнь, а малина. По крайней мере, так говорят. В Европу вошли, в НАТО. Цивилизация. Не то, что мы, голоштанные.

Несмотря на серьезный вид, с которым говорил Амеличев, в его голосе звучала ирония.

– Я местный, – ответил Рей. – Или – скажем так – почти местный.

– Ну? – На лице Амеличева явственно проступило недоверие.

– Мой дед уехал из Латвии в девятнадцатом году.

– Небось, был латышским стрелком?

– Землемером, – коротко и сухо ответил Рей, которого Амеличев уже начал раздражать.

– Понятно. Давай свои документы.

Рей вынул из кармана паспорт и трудовую книжку и протянул их начальнику охраны. Амеличев открыл паспорт, полистал и поднял округлившиеся от удивления глаза на Рея.