Легко!
Шрифт:
– Они почему-то промахнулись. Уйму стрел выпустили – и все мимо. А когда услышали мою речь, вообще расстроились. Решили перед казнью устроить суд. Зачем им это?
– Ну, дочка, ну, умница! И от кошек тебя уберегла, и от лучников. Теперь я понимаю, почему у тебя нос зеленый.
– Может, и мне заодно расскажете?
– Стрелы с рубиновыми наконечниками – заговоренные. Они без промаха бьют только по тем, у кого кровь алая.
– А что, бывает и другая?
– У моей вдовы – зеленая. Ни одна стрела с рубиновым наконечником не может ее даже поцарапать, а другие у нас вот
– Вы хотите сказать… – я дотронулся до кончика выдающейся части лица.
– Нос у тебя наполнен зеленой кровью. Она и отражала стрелы.
«Так, еще одна версия поговорки: „остаться с носом“. Довольно неожиданная».
– Но копье-то у них было самое обычное, со стальным наконечником.
– Ты заговорил – значит, попал под действие древнейшего закона. Моя вторая жена еще не успела его отменить. Закон гласит: «Всякий, кто умеет понятно излагать свои мысли, – человек». А казнить безоружного человека в мирное время без суда – это преступление.
– У меня в руках пару минут был меч тамошнего князя. И все равно не убили. Только шкурку на спине немного подпортили.
– Ты держал в руках княжеский меч Гранска?! – король-людоед разинул рот.
– Да, но потом вернул. А что тут такого?
– Вот была бы потеха, если бы ты его у себя оставил!
– Зачем он мне – колбасу на пикнике резать? Не совсем удобно – длинноват.
– Еще один закон: «У кого меч города, тот и князь».
– То-то я удивился, почему бородач со мной так деликатно обошелся.
– Ты же ему власть вернул. Хорошее начало, знаковое. Может, и мне вернешь! Главное, что ты с этим мечом на горожан не напал.
– Да я вообще-то на людей обычно не бросаюсь.
– И правильно делаешь. Только учти: королева – не человек, хоть и выглядит как богиня.
«А богиня, значит, по его понятию – человек».
– Но мне же не придется на нее бросаться?
– Нет, спокойно проберешься в спальню после полуночи и просто разбудишь ее.
«Хорошо еще, целовать не надо».
– А она не перепугается до смерти?
– За это не беспокойся, – усмехнулся Хрумстыч. – Не настолько ты ужасен, чтобы застращать мою супругу.
Свергнутый король снова посмотрел на выход. Солнце коснулось линии горизонта.
– Тебе пора. После захода я стану тем, кем меня сделала Узранда. А в своем новом виде я не склонен к душещипательным беседам.
– А как я дойду до столицы? Первый же встречный захочет узнать, почему такая страшная морда до сих пор на плечах.
– Лицо мы тебе поправим, – успокоил людоед.
– На пластическую операцию не согласен. Лучше давайте на меня мешок наденем.
– Не получится. С мешком тебя в столицу не пропустят. На, смени одежду, – хозяин пещеры вынес небольшой сверток. – И вот еще, держи.
Хрумстыч положил на мою ладонь пять продолговатых синих ягод, похожих на жимолость. Я с опаской посмотрел на подарок.
– Если меня схватят – съесть, чтобы долго не мучиться?
– Нет. Глотаешь ягоду утром – и до захода солнца прежний вид тебе обеспечен. Ночью ее действие прекращается. Наступит новое утро – глотай следую-щую. Это все, что у меня осталось.
Долго уговаривать меня не пришлось. Ноги заработали, словно кто-то пальнул из стартового пистолета, а когда в наступившей темноте сзади раздался оглушительный рев, я вспомнил недавно выведенную поговорку про попутчика. Километра три моя скорость была спринтерской, абсолютно невзирая на ночные условия забега, ведь я двигался налегке, с небольшим свертком одежды под мышкой и волшебными ягодами в кармане. Последние особо согревали душу.
Ночь пролетела незаметно. Несмотря на то что в темное время суток дороги здесь буквально кишели разным сбродом, ко мне относились уважительно. Дело обычно ограничивалось грубым окриком: «Эй ты, урод! А ну, иди сюда!» Что ж, на эталон мужской красоты я сейчас походил меньше всего, а потому не обижался на аборигенов. Однако когда я спокойно выполнял их просьбу, ночной люд почему-то сразу разбегался в разные стороны. Странные они какие-то! Сами зовут к костру, а потом и поговорить не с кем.
Одно радовало, с питанием в дороге у меня проблем не было. У каждого костерка обязательно что-то жарилось или подогревалось. Находились и другие полезные предметы. Сами приглашавшие (видимо, из скромности) быстро удалялись, предоставляя мне полную свободу выбора подарков. От большинства я отказывался – мне чужого не надо. Но пару вещиц все-таки прихватил, чтобы не обидеть щедрых дарителей. К людям нужно относиться с пониманием.
Вот и солнышко показало свои первые лучи. Проверим, что за ягодки мне подсунул бывший король? Я проглотил синий плод и затаил дыхание. Никаких ощущений. Неужели обманул? Рука потянулась к зеркалу. «Привет, Лешка! Как я рад видеть тебя снова!» С серебряного диска мне улыбалась собственная довольная физиономия.
«Здорово! Здорово! Здорово!» – ликовала душа, и я не стал портить себе настроение размышлениями на тему «еще не вечер». Жить нужно легко, а у меня сейчас внутри такая легкость появилась – впору летать.
Однако пришлось заняться более прозаическими делами. Нужно было сделать из себя типичного горожанина Гранска, чтобы местные обыватели не приставали с расспросами и предложениями: «где взял такие джинсы», «уступи кроссовки по сходной цене» и тому подобное. Вот здесь мне и пригодился позаимствованный ночью нож. Маленький, но очень острый.
На модернизацию гардероба ушло полчаса. В результате джинсы секвестировались до шорт, поверх которых легко разместились штаны местного покроя. Из своей рубахи выкроил майку с пуговицами (интересно, у наших кутюрье существует такой вид одежды?). Местные холщовые тужурки рукавов не имели, поэтому не могли полностью скрыть мою собственную одежду, а надевать их на голое тело как-то не хотелось. Я не уверен, что после того как Хрумстыч снимал одежду с очередного ужина, он догадывался ее постирать. Мое предположение подтвердилось, когда в карманах штанов я обнаружил две горсти серебряных монет. Деньги, конечно, чужие, но я точно знал, что прежнему владельцу они уже никогда не понадобятся.