Лёха
Шрифт:
Семенов понимающе кивнул головой. Лёха теперь и сам с этим был согласный, понимал, что пулемет — это вещь, слушал внимательно дальше.
— И из пулемета лента торчит. И патронов в ней — десятка полтора, не больше.
— Курам на смех!
— Во-во! А Чемодуров — он такой, вроде простой, как три копейки, а с пониманием человек был, толковый. Говорит лейтенанту, дескать, там патроны были и много еще чего всякого. Меня позвали. Пошли смотреть. А чего смотреть — наливай, да пей. Они толком и окопаться не успели, весь расчет и валяется.
— Оба? — просто
— Не, трое и комод их четвертым. У них трое при пулемете. Лейтенант объяснил, он их бумажки потом два дня со словарем читал, кумекает помаленьку, не как этот ваш однорукий, но петрит чутка. Вот и прочитал, что один — стреляет, второй подает ленты, а третий таскает патроны и ленты набивает. А командир ихнего отделения понятно, тоже рядом — цели указует, потому как пулемет — основная ударная сила и командиру отделения целеуказать положено — важно, как и подобает знатоку, ответил мужик с СВТ.
— Ишь как! А дальше что?
— А дальше как по маслу. Сначала, понятно, ленты собрали и коробки под них. Потом, понятно, ЗИП — он в такой кожаной сумке был. Труба такая жестяная, вроде футляра — а в ней ствол запасной. Рукавица какая-то странная — потом оказалось — ствол менять у фрицев положено прямо во время стрельбы, вот эта рукавица, чтобы не обжечься. Забрали и рукавицу. Чемодуров толкует — дескать, неплохо бы и у остальных дохлых фрицев патроны забрать, лишними-то не будут.
— Не возразишь!
— А то ж! Лейтенанту крыть нечем, собрали патроны, когда автомат немецкий с их отделенного взяли — уже и не спорил и не запрещал…
— Коготок увяз — всей птичке пропасть, ага — усмехнулся дояр.
— Во-во. Собрали и патроны. Он рукой махнул, не стал спорить, когда и фляжки позабирали — наши не все с фляжками были. Стеклянные, бьются ж. А жара, пить охота.
— Оскоромились, значит.
— Оскоромились. А потом прибегает к нам комиссар, политрук ротный, увидел автомат немецкий — загорелся. Подарили ему, обрадовался, как дите малое. Ну а на следующий же день Чемодуров фрицев подловил — они видать, звук-то услыхали, подумали, что свой пулемет, подставились. Ну он их на кулису и вштырил, как шли, так и легли рядком. А ранцы ихние мы поодаль нашли — продолжил ефрейтор.
— С ранцев поди и пошло? Не с мертвецов же, вроде как и можно?
— В тютельку. Ну а потом снабжение еще хуже стало, растрепали нас, пошли на подножном корме. Так что пообтесался лейтенант, пообвыкся.
— Как жеж это по звуку определять, что стреляет? — не удержался Лёха.
Дояр и жилистый всерьез удивились.
— Да просто. Ухами слушать — и все понятно — ответил Семенов.
— И как слухать?
Опытные переглянулись.
— Вот СВТ, к примеру бахает так протяжно. Плавно так стреляет. Бдымм-дыщщ-дзинь. И тут же считай — опять. Самозарядка жеж.
— Дзинь — это когда гильза вылетает — кивнул головой Семенов.
— А немецкий карабин — пенг! Разница четко заметна, факт!
— Вот бы не подумал!
Тут оба матерых как-то потупили глаза и присмирели. Лёха увидел совсем рядом рассерженного
— Опытные бойцы, а базар, как на рынке! Разговорчики отставить, темпа прибавить, ползете, как беременная вошь по мокрой струне и шумите как паровоз, черт возьми! И по сторонам глядеть, не у тещи на блинах! Ясно?
— Так точно!
— Ну так поторопитесь!
Дальше уже шли молча, темп лейтенант с Середой задали быстрый, только ногами перебирай. Ну и груз стал сказываться, присмирели.
Дошли как по нитке, никого по дороге не встретив. Лагерь у новых знакомых был не шибко ухоженный, так, сметан на скору руку. И лежало там двое, при виде которых поскучнели и Семенов и Середа и Жанаев. А глядя на них, и менеджер за компанию поскучнел. Было отчего.
Собственно лагеря-то и не было — под здоровенной елкой опять же на нарубленном лапнике лежали два человека, да чуть поодаль кучкой свалены были три или четыре сидора, накрытых сверху плащ-палаткой. Лёха почувствовал странный, тяжелый запах, который шел из-под ёлки. И кровью и гнилью какой-то и тухлым мясом вроде и — сильно — говном. Честно говоря ему не очень захотелось туда соваться.
— Тарищ летенант, пока еще чутельки светло — надо бы ужин приготовить, да в харчах разобраться — намекнул очень тонко Семенов.
— Из вас в медицине кто-нибудь разбирается? — спросил Берёзкин.
Семенов пожал плечами, глянул на Середу. Тот тоже пожал плечами, посмотрел на Лёху. Потомок решил соригинальничать и развел для разнообразия руками. Все вместе уставились на бурята.
— Корова, овца лечил. Веретинар порошка давал. Сына, жена лечил. Фершал порошка давал. Раненый — не лечил — исчерпывающе доложил о своих успехах в медицине Жанаев.
— Тогда так поступим. Вы назначаетесь старшиной группы — указал пальцем в грудь Семенову лейтенант.
— Так точно — негромко отозвался дояр.
— Сейчас разбираете продукты, готовите горячую пищу на весь личный состав. Желательно употребить скоропортящиеся и наиболее тяжелые по весу, но малые по калорийности продукты. Вы — глянул лейтенант на Середу — поможете разобраться с тем, что у немцев за продовольствие. Когда закончите — разберитесь с немецкой аптечкой, возможно там будут годные для нас медикаменты. Вы и вы (взгляд на Лёху и бурята) — помогаете готовить ужин, потом обустраиваете места для ночлега. Вопросы есть? Нет? Тогда выполняйте — и отошел к раненым своим, присел, стал что-то тихо им говорить.
— Ужин! Какое прекрасное, емкое и задушевное слово! — весело заявил артиллерист, потягиваясь.
— Ладно тебе, давай разбираться, что готовить. Горячего да жидкого хочется до дрожи в коленках — вернул его на грешную землю Семенов.
— Да раз плюнуть и растереть! Тем более у нас примус есть! Что вы там у фрицев награбили? Эх, надо было с машины аккумулятор взять, освещение наладить, было бы у нас совсем культурно — заявил повеселевший Середа, вытягивая из кармана фонарик и подсвечивая себе синим светом, благо Жанаев уже развязал узлы, сделанные из одеял и брезента.