Лёха

Берг Николай

— Вы же вроде сами танкисты? — удивился Семенов.

— Я — командир мотоциклетного фельдъегерского отделения связи разведбата, а товарищ старший сержант — башнер с бронеавтомобиля. А до того кавалеристом был. Так что с моторами у нас — швах — честно признался младший лейтенант.

— Тогда я своих веду, может, что и скумекаем — не слишком воодушевленно ответил Семенов и нырнул в кустарник.

Менеджер Лёха.

После ночной забавы в голове колесом крутились какие-то радужные мысли, и потому по лесу Лёха шел чисто автоматически. Очень хотелось

плюнуть на все и вернуться назад, но хмурый дояр внятно пояснил, что теперь в деревне пришлось бы работать, не все кувыркаться, не для того — как он сказал — приманивали. Теперь, сидя в лесочке и слушая далекое позвякивание инструмента, Лёха пытался разобраться в своих ощущениях, но как-то это не получалось.

Дояр вынырнул совершенно неожиданно — умел он тихо ходить, не отнимешь, прямо ниндзя какая-то.

— Наши. Танк и двое в экипаже. Танк у них поломатый, не едет.

— Во, я ж говорил, что чинят что-то. Мотор засбоил? — сказал злобный Петров с удовольствием.

— Сказали, что крабюратор — с трудом выговорил незнакомое слово Семенов.

— Понятно — протянул Петров, но Лёха отчетливо понял, что ничерта тому не понятно, просто токарь фасон городской держит.

— Сейчас пойдем к ним, обещали консервов дать. Петров, думай, чем помочь можем. Ты в моторах что понимаешь? — посмотрел Семенов на Лёху.

— Понимаю! — ответил неожиданно для себя Лёха. И в душе даже удивился немного тому, как уверенно это прозвучало. И чтоб не зарываться слишком уж глубоко пояснил:

— Только моторы у нас сильно отличаются. У нас же все на электронике. Так что в этом — возможно и не разберусь.

— Тогда, значит, смотришь, но язык держи за зубами. Ты — летчик, а что да как — помалкивай. Это ясно?

— Ну, ясно. Только летчик — это дело такое. Я ж должен разбираться, где мы сейчас находимся, карту там иметь, все такое. Они ж спросят, что да как. Штурман там или что — вспомнил Лёха авиасимулятор Ил-2.

Дояр задумался.

— А ты начфином станешь — хмыкнул ехидно Петров.

— Все начфины — со шпалами — непонятно сказал в ответ Семенов.

— А этот ВРИО — еще более непонятно парировал Петров.

— Пожалуй. Я-то им сказал, что мы не можем присоединиться к ним, приказ у нас летчика к своим доставить. А толку-то с начфина никакого — пояснил Семенов.

— Толку от них много. И вообще первым попавшимся — хоть и своим, а все рассказывать не след. Вот, к примеру, если мы шифровальщика ведем, или секретчика, или он вообще особист — что мы везде об этом кричать будем? Сам посуди, голова садовая. Так что начфин годится. Он все деньги в лесу закопал, вот мы его и сопровождаем — чтоб рассказал, где клад — горделиво обосновал свое предложение токарь.

— Ладно, сгодится. В конце концов, есть такое слово «военная тайна». В общем, держим языки за зубами — велел дояр. Потом подумал немного и покачал головой:

— А начфины все — таки старшинами не бывают!

— Далось же тебе — досадливо сощурился Петров — Нехай он будет писарем при финчасти! Старший писарь — делопроизводитель.

— Годится — одобрил Семенов. А Лёха решил про себя, что черт с ними, пусть он будет писарем. Во всяком случае, не придется

выкручиваться, придумывая, почему он моторы не знает, не в курсе, где они сейчас находятся и так далее. Вообще — надо хранить важный вид. Как ни странно в этот момент и сам Лёха поверил, что где-то в лесу им собственноручно зарыты мешки с деньгами. Как-то отчетливо это почуял и даже зауважал сам себя.

Танк на полянке поразил Лёху в самое сердце. Несколько секунд Лёха оторопело вертел головой разыскивая танк. Только потом до него дошло, что низенькая маленькая коробочка зеленого цвета — это танк и есть. Размером этот с позволения сказать агрегат был с Жигуль-классику, только еще и пониже, пожалуй, нескладный, неказистый и — тут отлично подошло слышанное когда-то слово — плюгавый. Петров видно целиком разделял те же чувства, потому как негромко — так чтобы танкисты не услыхали — пробурчал себе под нос: «Портсигар на гусеничках».

Экипаж был тоже странноватый — один танкист, кругломордый и явно ехидный, как Петров, другой — сухопарый, худолицый с пышными висячими усами и настороженным колючим взглядом, что делало его похожим одновременно на учителя школьного и на встревоженного рака, оба перемазанные в чем-то черно-коричневом. Представились, обменялись рукопожатиями, только вместо ладоней танкисты протянули сжатые кулаки, причем Петров привычно пожал им запястья, а за Петровым то же и остальные сделали. До Лёхи дошло, что видно так здороваются те, кто в тавоте всяком руки замарал.

— А что, крылатый винт, поможешь разобраться с мотором? — нетерпеливо спросил тот, что был в синем комбезе.

— Ну, попробую — пробурчал Лёха. Собственно в моторах он ничерта не смыслил, но помнил, что в них могут «засраться свечи» и что-то еще может засраться. А еще в моторе есть уровень масла. А еще надо попинать колеса, судя по анекдотам. Но тут не прокатит — на гусеницах танчик.

— Может, перекур сделаем? — предложил Петров, которому вид техники явно не понравился и потому он решил оттянуть решающий момент.

— Не получится — курить у нас нечего — сожалеюще заметил худощавый танкист и пригладил усы.

— Это исправимо, мы тут недавно разжились. Семенов, может, и перекусим заодно? Товарищи танкисты, говоришь, консервов обещали? — задорно спросил Петров.

— Обещали — с достоинством, как подобает солидному человеку, кивнул Семенов.

— Да берите — мотнул головой синий комбез.

Лёха тут же залез в деревянный ящик, вытянул обычную консервную банку и немного ошалел — на банке написано было не пойми по — каковски «СНАТКА» и нарисован какой-то жутковатый паукообразный зверь, почему-то красного цвета.

— Что это? — удивился он. Подняв взгляд, он убедился, что и остальные его спутники тоже вытаращили глаза.

— Крабы — лаконично ответил усатый.

— Цельный ящик крабов? — еще больше удивился Лёха.

— Уже не целый — ухмыльнулся кругломордый.

— Это что такое — крабы? — недоумевающее спросил Петров. Жанаев и Семенов промолчали, но видно было, что вопрос этот и у них возник.

— То же, что раки, только в океане живут — еще больше становясь похожим на школьного учителя пояснил усатый.