Шрифт:
Глава 1
—Жалко-то как. Молодая такая, красивая...
— А господин-то наш как расстроился, ведь вроде всё сделал так, чтобы не навредить. Я слышала, специально даже какой-то настой у лекаря заказывал.
«Странный разговор… господин какой-то…» — подумала я.
Глаза мои не открывались. Последнее, что я помнила — это то, как закричали снаружи палатки:
— Летит! Летит! Бей!
И
А сейчас вроде спина не болит, но ощущения какие-то странные. Может быть, я вся в гипсе?
«Ага, — сказал внутренний голос, — вместе с глазами замотали».
Попыталась зажмурить глаза, не открывая. Почувствовала влагу на ресницах, значит, жива.
Облизала обветрившиеся губы, но рукой или ногой двинуть не получилось.
«Значит, всё-таки в гипсе,» — подумала я.
Но немудрено, если в госпитальную палатку попал снаряд. Интересно, парень-то выжил? Жалко ведь. Молодой совсем мальчишка...
Снова прислушалась. Разговор продолжался.
— А я вот думаю, что не просто так всё случилось. Лекарь-то господину настойку через госпожу Мириту передавал, — почти шёпотом прозвучал женский голос.
— И что? — удивилась другая женщина.
— Госпожа Мирита очень не хотела этого брака...
Другая женщина вдруг ахнула:
— Да ты что?! Молчи!
Но та женщина, которая шептала, всё-таки договорила:
— Теперь-то уж она точно хозяйкой здесь станет.
Подслушивание разговора ни к чему не привело, я по-прежнему не понимала, о чём речь. Какой-то опять господин, госпожа Мирита...
В конце концов мне удалось открыть глаза. Надо мной был высоченный потолок, нереальный, словно из какого-то венецианского дворца. Он был расписан картинами, изображение голубого неба, облаков…
Я присмотрелась: «Это что, драконы?»
Вращать глазами было больно, как бывает при высокой температуре либо сильной интоксикации. Я попыталась позвать кого-нибудь, хотя бы тех двоих, что болтали.
Но из горла вырвался только хриплый стон.
Сразу возникла тишина. А потом надо мной склонилось пожилое женское лицо.
— Лиечка… деточка моя! Живая!..
Старушка была мне не знакома, но обращалась она явно ко мне.
— Пить, — прохрипела я.
— Сейчас, кровиночка моя, сейчас, золотце моё…
Старушка, несмотря на возраст, оказавшаяся достаточно сильной, помогла мне приподняться и, семеня, пошла к столику, на котором стоял красивый, похоже, что хрустальный кувшин. Звук льющейся воды ещё больше распалил мою жажду.
Я ни о чём другом, кроме воды, не могла думать, поэтому, когда взяла стакан и мельком увидела, что рука, которой я его держала,
Только после того, как я передала стакан старушке, я ещё раз посмотрела на свою руку.
Маленькая, но очень изящная ладонь была совершенно не похожа на мою, крупную, с длинными пальцами. Мне всегда было сложно подбирать себе кольца, самый маленький размер, который на меня влезал, был семнадцатым. Да я не расстраивалась, потому что с моей профессией кольца особо не поносишь.
Да и для меня, как для хирурга, всегда было удобно, что у меня были сильные пальцы, которые позволяли мне делать даже самые сложные операции
Ну а кисть, которая сейчас была перед моими глазами... Эта рука явно принадлежала не мне.
Старушка, заметив, что я рассматриваю свою руку, спросила:
— Лиечка, как ты себя чувствуешь, родная?
— Не очень хорошо, — прохрипела я. — Голова болит...
— Сейчас я лекаря позову, подожди, — сказала старушка, и через некоторое время дверь отворилась, и пришёл мой «коллега».
Но он точно не был похож на врача, которого я бы ожидала увидеть.
На мужчине был какой-то театральный наряд. Как же это называлось… камзол или сюртук? Вот не знаю я всех этих штук. Но, что-то историческое, синего цвета, с интересными нашивками, напоминающими растения.
Волосы у мужчины были без седины и коротко пострижены, на лице небольшая бородка. Но чувствовалось, что он не молод.
Мужчина посмотрел на меня внимательно. Я лежала и молчала.
Неожиданно, каким-то густым голосом он спросил:
— Как вы себя чувствуете, госпожа Амалия?
Вот честно, как себя чувствовала госпожа Амалия, я не знала. Но у меня до сих пор ощущалось некое онемение в ногах, и голова была тяжёлая. Об этом я ему и сказала.
Мужчина попросил меня не двигаться какое-то время. Сложив руки странным образом, как будто лодочка, только наоборот, он провёл ими от кончиков ног вдоль всего тела до головы, не прикасаясь.
На лице у него ничего не отражалось. Потом он достал какой-то прибор, похожий на зеркало на ручке. Только вместо зеркала в нём было простое стекло.
— Посмотрите сквозь это, — попросил он.
Что любопытно, сквозь стекло я не видела доктора, но видела свои глаза. Как это бывает, когда ты видишь лишь тень изображения.
Может быть, поэтому глаза показались мне странными.
Через несколько секунд доктор убрал стекло и посмотрел на меня, как мне показалось, с жалостью. Я подумала: «Неужели что-то страшное определил этот странный доктор, который даже ни разу до меня не дотронулся?»