Лекарь
Шрифт:
А ещё через полчаса, клиент открыл глаза и, обведя нас мутным взором, начал давать показания. Звали его Крелингер (язык сломаешь), и был он, то ли сыном главного эльфа в их анклаве, то ли внуком, а может, даже правнуком. Короче, их родственные отношения не всегда понятны, но был он представителем знати. Сейчас его отправили в качестве посла с письмом к королю. Но в пути на него напали вчерашние разбойники, а дальнейшее нам известно.
— Что в письме? — спросил Оскар.
— Это для короля! — попытался возражать эльф, забыв, в какой ситуации находится.
— Не смешно, — я поспешил вернуть его с небес на землю, — мы сами
— А высокую речь вы тоже знаете? — эльф ехидно улыбнулся. Столетняя тварь не оставляла возможности выкрутиться.
— В ближайшем городе найдём книжника, он переведёт за горсть серебра.
— И вы доверите текст послания первому встречному?
— А чего такого? — встрял в разговор орк, любовно затачивая лезвие секиры, — мёртвые не разговаривают.
— Я не знаю точно, что там написано.
— Нехорошо, совсем нехорошо. То, что вы живёте тысячи лет, — не повод считать нас, живущих недолго, идиотами. То, как ты себя назвал, предполагает твоё участие в выработке текста письма. Так что лучше скажи.
Бессмертный прямо на глазах как-то ощутимо сдулся.
— Там предложение. От моего короля вашему. Предложение мира и союзничества. В обмен просим дать нам во владение те земли, которыми располагаем сейчас, и прекратить войну с нашими сородичами в других местах. В приложении очерчены границы наших земель. Мы готовы воевать за короля.
«Уже сейчас идёт мышиная возня…» — вспомнил я слова Крейцера. А ведь этот бородатый алкаш был прав. Будет война, и какая. Всё королевство распадётся на два лагеря. Сейчас все стали делать ставки. Огромные массы войск будут перемещаться по стране. А что такое партизаны на коммуникациях, у Бонапарта спросите, он много бы рассказал. А кто у нас лучшие партизаны, кто рождается и вырастает в лесу, прячется так, что с собаками не найдёшь, из лука бьёт белку в глаз? Вспомнили? Именно. Сородичи вот этого ушастого, что лежит перед нами в бинтах. Те же самые выводы сделал и Оскар:
— А люди Черного, пройдя от границы его земель почти сто пятьдесят миль, пытались перехватить его и убить.
— Причём, заметь, идти он должен был через земли Крейцера, потом здесь, по королевской земле, потом снова по земле какого-то рыцаря. Но убить они его должны были на земле короля. Причём зверски. Чтобы не оставалось сомнений в намеренной расправе с ведома и по поручению короля.
— Теперь, по крайней мере, нет сомнений относительно того, на чьей стороне Чёрный Герцог, — подвёл итог Оскар. — Нужно сообщить королю.
— Нужно, но за нас это сделает наш остроухий друг. Как раз при передаче письма.
— Мы его отпустим? — удивился орк.
— А что ты предлагаешь с ним делать? — ехидно поинтересовался я, — зажарить и съесть?
— Но вы же с ними воевали? — подал голос неискушенный в вопросах политики Ян.
— Воевал, было время, — не стал я отрицать, — теперь пришло время мириться. Они нужны королю и в кои-то веки просят о милости.
— Так, что делаем?
— Берем с собой, при случае сдаём первому королевскому патрулю. Нужно только объяснить, чтобы сразу не убивали, а то ребята горячие, могут не дослушать.
— Так и сделаем, — кивнул Оскар.
— Слушай, посол, не помню, как тебя там, мне вот что интересно, — продолжил я допрос, — как этот черномазый недогерцог твой маршрут узнал? Неужели, среди эльфов информатор есть?
Эльф нахмурился, задумавшись о чём-то, а
— В лесу живёт не только мой народ, то, что ведомо нам, ведомо и другим. К каждому можно найти подход. Купить, обмануть или запугать.
— Допустим, — не стал я спорить, хотя мнение имел своё.
На этом мы стали собираться. Время шло, солнце уже на полдень заворачивает, а мы всё возимся. Так до осени на Северный Хребет не доберёмся.
Патруль мы встретили во второй половине дня. Это был конный разъезд из восьми всадников в кирасах и шлемах. Они не выглядели агрессивными. Тот, в ком я определил старшего, повелительно вскинул руку и открыл рот для фразы в стиле: стойте, именем короля! Плавали, знаем. Но нас просить и не нужно было. Я спешился и подошёл к солдатам:
— Добрый день, господа, мы как раз вас искали, — старший нахмурился, понятно, кто по доброй воле станет искать стражников, их только от великой нужды ищут, а раз так, то сейчас работа подвалит, — нет, речь не о разбойниках, с ними мы справились сами. Бедному доктору со спутниками приходится самим о себе заботиться. Дело в другом. Если господа изволят убедиться, то увидят, что в телеге у доктора, помимо лекарств, лежит нечто лишнее. Если быть точным, то это раненый эльф. Он, видите ли, здорово перегружает нашу лошадь и занимает много места. Не могли бы вы забрать его себе?
— Так выбросьте эту падаль в канаву! — стражник расхохотался, доставая нож, — я вам даже помогу, прирежу болезного.
— Извините, господин офицер, мы и сами хотели это сделать. Сразу, как отбили его у разбойников. Но он показал нам письмо, адресованное Его Величеству. Вот оно, — я показал свиток. — С печатью самого главного эльфа. После этого мы решили, что убивать его не следует, а если он и заслуживает смерти, то решение примет Его Величество, а вовсе не какой-то бродячий доктор и даже не командир стражи.
Командир побагровел и заскрипел зубами. Казалось, что вот-вот изо рта посыплются обломки. Однако, он быстро взял себя в руки, шумно выдохнул и повернулся к своим подчинённым.
— Перо и бумагу, — скомандовал он, — напишешь всё, как было. Где, когда и при каких обстоятельствах вы подобрали этот кусок дерьма. Твое свидетельство приложу к его посланию, а потом все это дерьмо и его самого отправлю в столицу.
Мысль была толковой. Я взял бумагу, но вместо пера тайком вытащил гелевую ручку. Стараясь не делать ошибок, коротко изложил все обстоятельства дела. О Черном Герцоге, естественно, не упоминал, зато не преминул указать, что сам я следую в столицу ко двору Его Величества. Чисто на всякий случай, чтобы офицер не прикопал тайком и эльфа и его послание. Приняв от меня бумагу, на которой я витиевато расписался и поставил сегодняшнее число, офицер удовлетворённо хмыкнул и спрятал её в сумку. Своим он скомандовал:
— Грузите этого!
— Офицер, вы должны быть аккуратнее. Эльфы ужасно живучи, но от верховой езды может открыться рана, и он истечёт кровью.
— Да и… офицер поднял руку, чтобы махнуть ей и сказать, что смерть эльфа его весьма мало волнует, но осёкся и поправился, — до заставы пара миль, там на телегу переложим, дай ему каких порошков, чтобы не помер.
Я вложил в руку эльфа мешочек с несколькими таблетками и посоветовал пить трижды в день. Больше ничем помочь не мог. Уже потом, когда вся кавалькада медленно ускакала по дороге, я повернулся к Оскару и спросил: