Лекарь
Шрифт:
— Да нам нужно всего два верблюда. И это ты виноват. Ушел за остальными, а он очнулся и стал уползать, мне пришлось его прикончить.
— Ах. Это я виноват? Да если бы ты смотрел по сторонам лучше, и дров в костер кидал по меньше, нас было бы не видно из пустыни.
— А кто мне говорил, что ему уже прохладно, подкинь пару веточек. Хочу погреть свои старые кости.
— Мухаммад. Ты собака.
— А ты свинья.
Разругавшись, мы отвернулись в разные стороны. Я стал копаться в сумах, выискивая, что нам нужно.
— Ибрагим, — Позвал я его. Он молча посмотрел и не говоря ни слова продолжил приготовление напитка.
— Ибрагим, хватит дуться, ну оба ошиблись, с кем не бывает.
— А я не дуюсь. Я пытаюсь понять, кто они были. Уж больно у них оружие было одинаковое, так и кажется что один мастер его делал. Светло станет, посмотрю внимательней.
«Не может быть. Я же старательно замел все следы и меня не должны были выследить. Нет. Ибрагим ты ошибся»
Подгоняемый такими мыслями я стал лихорадочно вытряхивать всё, перебирать и мять пальцами каждую складку и мои поиски были вознаграждены. Я нашел тонкую полоску выделанной кожи свернутую и положенную в маленький футляр с палец ребенка. Когда я развернул её…. Так и сел задницей на песок, держа в руке пергамент.
Ибрагим, увидев это, подошел ко мне, взял этот лист посмотрел на него и вернул обратно. Потом вернулся к костру, на котором уже булькал кофейник, налил, поставил рядом с собой, чтоб остыло, вторую подал мне. Я сидел, смотрел на светлеющую полоску неба, наступало утро.
— Юноша. Вы ничего не хотите мне рассказать? — Ибрагим отпил и отставил в сторону свою чашку. Сел в расслабленную позу, но было видно, что он настороже и при малейшей опасности броситься или бежать или в бой.
— Ибрагим, я тебе не враг, то, что я скрывал …. Просто я хотел …. Просто я не хотел тебе говорить. Не знал, как ты посмотришь на это. Ибрагим, поверь мне я не с ними, а против них.
— А кому я верить должен? Лекарю Мухаммеду или как тебя зовут на самом деле?
— Так и зовут. Мухаммад. Я действительно лекарь и на самом деле лечу людей и умею это лучше всего.
— И помогаешь неугодным отойти в мир иной?
— Нет, я только лечу.
— И калечу, скольких ты убил, лекарь? Такие как ты, убили моего брата.
— Ибрагим, мой учитель, вывел меня в люди, он отправил меня в другой город и я начал новую жизнь, — Я рассказал всё, всё что мог и чтобы он поверил.
Солнце уже взошло и день вступил в свои права, а я всё говорил, впервые в своей жизни.
Ибрагим стал вторым человеком, который узнал обо мне, первым был учитель.
Он молча выслушал историю моей жизни, встал и ушел. Его не было совсем немного, молча прошел на свое место, сел. Посмотрел мне в лицо.
— Мухаммад, — И замолчал, рассматривая
До ближайшего города мы добрались к вечеру. Когда вдали показались стройные иглы минаретов, мы остановили верблюдов. Забрали только свои вещи. Пошли дальше пешком, бросив животных в пустыне. Когда на небе засветились первые звезды, мы подошли к воротам, закрытым на ночь. Потолкавшись среди опоздавших, как и мы, нашли свободное место, стали устраиваться на ночлег. Ночь прошла спокойно, сказывалось наличие городской стражи. Мы коротали время, сидя у маленького костерка, разведенного только для того чтоб разогреть еду.
— Что делать будешь, Мухаммад?
— Не знаю, впервые в жизни не знаю. Я даже не могу понять, почему они хотят убить меня.
Я не клялся ни в чем, я не давал обетов. Я ни одного дня не служил им….
— А сколько твоему учителю лет, было бы сейчас?
— Где-то около восьмидесяти. Но я не уверен, сужу по паре оговорок допущенных им в разговоре со мной. Но я точно знаю, его убили. Сам видел.
— Расскажи, как это произошло и где? В какое время дня или ночи. Что я тебе говорю, ты и сам можешь не хуже меня задавать вопросы, соберись.
Мухаммад, я тебя не узнаю. На меня тоже охотятся или нет года три, как всё успокоилось, не было больше нападений.
— Ты сколько такой жизнью живешь? А я только сегодня узнал, что стал вне закона и каждая собака может меня убить. Так и кажется, что вон тот феллах что смотрит на меня, не просто смотрит, а прикидывает на что потратит динары полученные за мою голову.
— Успокойся, я также мучался, потом привык. Это первые десять лет, потом пройдет. Про учителя своего лучше говори, как его на самом деле звали?
Я усмехнулся, — Ибрагим, я потратил два года своей жизни на это.
— И что?
— Да, ничего, пусто, имен куча, но в каждом городе его звали по-разному, бывало, так, что на одном конце его зовут Мустафа, на другом Сеид, а по середине, какой ни будь Аликпер. Но самое главное, что облик его везде был разный. Убеленный сединами старец, молодой богатый, мужчина. Воин идущий по своим делам с не проницаемым лицом.
Я не знаю, как его зовут, поэтому и зову его, учитель, так как привык с самого детства.
— Мухаммад, а мне кажется, что ты всегда был на службе и твой учитель не погиб, а тайно следил за тобой, но после того как ты стал делать что-то не так, тебя решили убить. Но они просчитались. Тот, кто за тобой следил и послал, по твоим следам, убийц не знал, что с тобой иду, я. Мухаммад, какой город был последним, перед тем как ты встретился со мной? Не происходили там с тобой странности?
Я заинтересованно слушал своего друга, я надеялся на это, — Ибрагим, Ты задаешь вопросы как Гафур. Какие то они ….