Лекарь
Шрифт:
Постепенно, даже больных детей стали принимать по записи, а не как раньше. Родителям или родственникам просто звонили и говорили когда и в какое время они должны привести своих детей. Это вызвало шквал возмещения. Все быстро привыкли к тому, что могут привести своих детей в любое время, поэтому часто у нашей больницы было столпотворение. А если учитывать, что никого не волновало ограничение по возрасту, то бардак стоял знатный. Попробуй не пусти мать с ребенком, ор будет стоять до небес. Причем, добросердечные граждане поддержат именно мать, а не врачей. Как же, не могут вылечить смертельно больного ребенка. То, что лечит только один человек, и он физически, даже при всем своем желании не может всем помочь, никого не волновало. Военные, никак в этом вопросе
Для этих людей не было секретом, кто умеет лечить все болезни, поэтому когда я, в сопровождении охраны ехал в больницу, меня провожали злые, полные ненависти глаза. Складывалось ощущение, что именно я виновен в том, что их дети больны. Несколько раз на дорогу выскакивали женщины с детьми, которые перегораживали дорогу и просили помочь детям, крича, о они несовершеннолетние. Детей держали на руках. Приходилось моей охране оттаскивать их с дороги, чтобы была возможность проехать. Я ни разу не оказал помощь этим людям. Прекрасно понимал, что если пойти навстречу одному человеку, то завтра на дорогу выскочит целая толпа и никакая охрана не поможет.
Решить эту проблему помог совет полковника, который иногда вместо генерала приезжал за амулетами. Он просто предложил за территорией больницы, как можно дальше, выкупить здание, в котором и будут проходить дополнительную проверку больные дети. Привезли в эту больничку, проверили возраст, диагноз и если пациенты подходят по всем параметрам, то передавать данные этого больного военным, которые его пропустят.
Этот совет помог. Поток людей сократился, а те, которые уже прорвались к нашей больнице, постепенно разъезжались по домам. Вскоре территория около комплекса была полностью свободна от посторонних. Потом мама мне рассказывала, что примерно семьдесят процентов людей, подделывали документы своих больных детей. Серьезный показатель. Людям, которые проводили отсеивание, приходилось звонить в соответствующие органы, чтобы подтвердить возраст детей. Конечно, не всех детей проверяли, а только тех, чей возраст вызывал серьезное сомнение.
Иностранцы поначалу спокойно восприняли временное прекращение приема их детей в нашу клинику. Конечно, через несколько дней к нам приехал знакомый доктор из Германии, который хотел со мной поговорить. Встречаться я с ним не стал, впрочем, как и моя мама. Пришлось ему уезжать, не решив проблему. Я думал, что на этом все успокоится, но вскоре прибыл важный чиновник из правительства, причем из местного, республиканского. Я не знаю, что ему пообещали немцы, но уговаривал мою маму этот мужик долго. Выкидывать с территории больницы этого мужика, она не стала, он на самом деле был из правительства, его лицо часто мелькало на экранах телевизора, не хотела мама портить отношение с местными властями. Пришлось ей отправить этого чиновника ко мне. Я в это день еще с больницы не уехал. Пока чиновник шел, мама позвонила мне и предупредила, чтобы я не слишком дерзил.
— Андрей Евгеньевич, — начал мужик, едва его пропустила ко мне охрана. — Вы должны принять больных детей из Германии, для республики это очень важно.
— Я ничего, никому не должен, — ответил я. — Если вы забыли, то я вам напомню, что это частная клиника, а не государственная, поэтому не надо нам рассказывать, что и кому мы должны, хорошо?
— Какая бы клиника у вас не была, вы обязаны помогать людям. В конце концов, врачи дают клятву Гиппократа.
— Конечно, дают эту вашу клятву, — согласился я. — Только проблема в том, что немцы
— Андрей Евгеньевич, я вас прошу пойти навстречу правительству и оказать помощь детям. Мне редко приходится кого-то просить, я чиновник с высокой должностью, — произнес мужик, устав о моего упорства. — А вас прошу.
— Услышьте, наконец, меня! Уважаемый чиновник с высокой должностью, — сказал я. — У меня нет времени принимать больных, тем более из-за рубежа. Хотите, чтобы принял? Хорошо. Звоните в столицу и объясните ситуации. Скажите им, что я, вместо того, чтобы лечить иностранцев, занимаюсь какими-то другими делами. Если оттуда тоже будет просьба полечить детей, то я соглашусь их принять. Думаю связаться со столичными властями, для такого чиновника труда не составит.
— Зря иронизируете, — произнес чиновник. Причем не зло, а даже как-то обиженно. — Обязательно свяжусь. До свидания, думаю, что скоро мы встретимся вновь.
— Буду рад вас снова видеть, — буркнул я ему в спину.
Сомневаюсь, что этот чиновник сможет связаться с Москвой, а даже если и свяжется и объяснит ситуацию властям, то его мягко пошлют. Надеюсь там в курсе, какие у меня еще дела. Генерал, последнее время, мозг не клюет, но постоянно напоминает во время своих визитов о втором артефакте.
Немцы на этом не успокоились. Видно сильно на них давили граждане. Буквально через два дня после разговора с чиновником, к нам в больницу заявилась небольшая делегация из Германии, состоящая из трех человек. Причем, это были не врачи. Кто именно я выяснять не стал, неинтересно. Встречаться с ними отказался, мама тоже, достали и ее просители. Пришлось отдуваться помощнику, которого наняла мама, кстати, очень дельный человек, пробивной.
Он минут пятнадцать с гостями беседовал. Объяснил им, что пока целитель, так меня стали все называть, занят и не может принимать пациентов, но вскоре это изменится. Всем сообщат, когда именно. На самом деле, сообщать никому не требовалось, для иностранцев имелась своя очередь в нашу больницу. Они могли в интернете проследить темп продвижения к заветной цели. К сожалению, многие не хотели ждать очередь. Тем более продвигалась она очень медленно, российская, гораздо быстрее. Было даже пару случаев, когда немцы специально принимали российское гражданство, чтобы побыстрее вылечить своего ребенка. Как у них получилось так быстро получить гражданство, остается тайной, но видно при должном старании не существует непреодолимых преград.
Немцы уехали, но вскоре от них пришел ответ, причем, на мой взгляд, очень неразумный. Дело в том, что мамин деловой партнер, который и закупал ей в Европе медицинское оборудование, примчался к ней на внеплановую встречу. Как выяснилось, часть оборудования, которое очень требовалось нашей, постоянно растущий клинике, он закупал именно в Германии. Из рассказа мамы, я узнал, что дорогое медицинское оборудование не изготавливают заранее, а только по заказу. Причем, подписывается контракт, выплачивается аванс. Фирма по изготовлению данной продукции, обязуется приехать и установить ее в больнице самостоятельно и принять к себе на учебу нескольких врачей, чтобы доктора были в курсе, как им пользоваться. Сами немцы должны были обслуживать свою технику обговоренный срок.
Мужчина сообщил, что немцы в одностороннем контракте разорвали контракт на поставку оборудования, вернули аванс и заплатили оговоренный штраф. Причину разрыва контракта не объяснили. Мама была опечалена, не сказать, что сильно, но все же. Деловой партнер, конечно, пообещал найти других изготовителей, но на эту уйдет время. Этот мужчина тоже был опечален, только по другой причине. Он боялся, что мама будет искать другого человека, который более эффективно сможет решить такие проблемы. Причем, ей предлагали услуги по поставке оборудования. Уже не было секретом, что мы собираемся строить еще несколько клиник, а в них нужно медицинское оборудование. Впрочем, мама не стала выкатывать претензии своему поставщику.