Лекарь

У Медведя сегодня день удачный – людей во дворе у избы черным-черно. Хворает народишко, а кроме как к Медведю идти то и некуда. До Города далеко, да и лечат там не лучше – медкапсулы, что на переселенческом корабле были, давно свой ресурс выработали. Так что пользуют болящих городские доктора теми же травками, что и Медведь. Одна разница – у Медведя сертификата врача нет, а у них он имеется…

В шкатулку на столе серебро и медь ручейком с самого утра текут – давно такого

хорошего заработка у Медведя не было. Всё правильно – сезон туманов на болотах начался, вот и больше стал болеть народишко. Сегодня уже трое с болотной лихорадкой были, а занимается с пришедшими к нему Медведь ещё меньше часа.

Дверь скрипнула, смазать бы петли надо, да всё руки не доходят, и у порога мужик с бабой затоптались. Бабища могутная – такая с одним ножом дикого свина завалить может, а мужик – в чём только душа держится. Ещё и потрясывает его – можно жалобы не выспрашивать, ещё один страдалец с болотницей.

– Проходите, чего встали… – Медведь рукой бабе и мужику махнул.

Те быстро-быстро кланяясь несколько шагов в сторону Медведя сделали и опять на месте замерли.

– Ближе подходите. – нахмурил брови Медведь.

– Сейчас, сейчас, батюшка, – зачастила бабища.

Голосок у неё оказался тонкий и писклявый.

– Что у вас? – рыкнул Медведь.

– Мужика вон трясет всего. Не иначе – болотница, – пропищала бабища.

Мужик ни слова не проронил, а только всё головой кивал. Подтверждал слова бабы бессловесно.

– На болоте, пока туман не сошёл, был? – ткнул пальцем в сторону мужика Медведь.

– Был, был, – зачастила баба.

Мужик опять закивал.

– Ума нет, так не займёшь… – сочувственно протянул Медведь.

– Правда, правда, – поддакнула Медведю бабища. – Непутёвый он у меня, в детстве с рук его мамаша уронила. Сильно головой ударился, вот и маюсь с ним…

Мужик снова кивать принялся, ещё и улыбнулся при этом как-то виновато. Такой мол я и есть – непутёвый. Одни от меня всем горести. Заболел вот ещё…

– Ночью плохо спит? – продолжил выспрашивать бабу Медведь.

– Плохо, плохо. Совсем почти и глаз не сомкнёт. Трясет его всего, аж в воздух подкидывает… – баба даже руками изобразила, как подкидывает её непутёвого.

Мужик продолжил кивать головой и виновато улыбаться.

– Днём то ему лучше, только немного трясёт, а ночью очень уж сильно. – баба пихнула своим кулачищем мужика.

Тот чуть не упал, даже пару шагов в сторону Медведя ему сделать пришлось.

– Как протрясет его, потеет? – задал очередной вопрос Медведь.

– Потеет, потеет, батюшка. Рубаха вся насквозь мокрой сразу делается. Когда трясет его – не потеет, а как оттрясет – сразу весь сырой делается… – пропищала бабища. – Рубаху даже стирать сразу приходится, одно разорение от непутёвого…

– Ест как? – кивнул Медведь на мужика.

– Ест и ест, прокормить невозможно… Куда в него и входит… –

вздохнула баба. – Толку от него в хозяйстве совсем мало, а ест…

– На головную боль не жалуется? – прервал её писк Медведь.

– Жалуется, жалуется, отец родной. Как по избе забегает, забегает, а сам всё за голову держится – болит де она сильно у него… – баба при этом сама перед Медведем туда-сюда начала сновать. Руками при этом за свою голову схватилась.

Мужик, чтобы его при этом не сшибли, в уголок юркнул и опять головой согласно закивал.

– Хватит, сшибёшь ещё ненароком. – замахал руками на бабу Медведь.

– Вот так и бегает, бегает, за голову держится… – остановилась рядом с мужиком баба.

Тот всё кивал и кивал.

– Иди сюда. – поманил пальцем мужика Медведь. – Рубаху сними…

Так, так, так… Подмышечные лимфоузлы увеличены…

– Язык покажи, – последовал очередной приказ больному.

Мужик подчинился.

Язык был аж малиновый…

– Болотница, – подтвердил опасения бабы Медведь.

– Миленький ты мой, родненький… – запричитала бабища и бросилась обнимать мужика. – На кого меня и детушек покинул…

Медведь от такого проявления чувств чуть с табурета не свалился.

– Кровиночка ты моя любимая… – продолжала вопить бабища.

– Замолчи, кому говорят! – прорычал на бабищу Медведь.

Та замерла, лицо к Медведю повернула.

– Батюшка! Полечи ты его! Один он у меня кормилец-поилец! Как без него и жить то буду! – бабища взмахнула руками, закатила глаза и начала с ног валиться.

– Ну, вот этого только мне не надо! – Медведь хлопнул по столу своей ручищей.

Бабища всхлипывая стала гладить по голове своего непутёвого.

Тот опять виновато заулыбался.

– Полечи его, батюшка. Вот, у нас и денежки имеются.

На столе как из воздуха появилось несколько мелких серебряных монеток.

Медведь строго посмотрел на бабищу.

Количество монеток тут же увеличилось.

– Попробую… – тяжело вздохнул Медведь. – Трудно, это, правда будет… Болезнь далеко зашла…

Монеток на столе ещё прибавилось.

Откуда их баба доставала – Медведь так и не смог заметить. Причем, одной рукой бабища всё продолжала свою кровиночку по голове ещё гладить. Тот головой пытался от этой ласки уклониться, да куда там…

– Какой день его трясет? – уточнил у бабы Медведь.

– Третий с утра будет, – ответила всё ещё всхлипывая та.

– Третий, третий… – почесал затылок Медведь. – Далеко болотница зашла…

Покачивая головой Медведь встал и подошёл к шкафу. В нём у него все полочки склянками с разноцветными порошками были заставлены.

Взяв восемь ёмкостей с лекарствами Медведь начал священнодействовать. На лист желтоватой дешевой бумаги легла щепотка порошка из одной скляночки, щедро было насыпано из второй, на кончике ножа из третьей…