Лекарь
Шрифт:
Тут он немного схитрил. Специально, отвечая по билету не всё про болотницу, что знал выложил. Ему про это вопросы и задали. Для вида лоб наморщив, тяжело вздохнув он и выдал уже для ответа заранее подготовленное. Лекарь хорошим артистом должен быть, так их в медицинской школе учили. Правильно, кстати. Лекарю много социальных ролей надо уметь играть – где-то суровый вид на себя напустить, где-то и родимую мамочку сыграть…
Маму свою, отца – тоже, Алексей не помнил. Не отложились их образы в его памяти. Аркадий Аркадьевич как не копался, ничего про них не обнаружил. Найденов был сиротой. Кстати, фамилию такую
Про сам приют воспоминания были. Всё больше про драки. Сначала Алексею доставалось, особенно когда он один был, а его противников несколько. Потом ситуация кардинально поменялась и не ему уже приходилось из разбитого носа кровь разбрызгивать. Нет, иногда побеждали и его, но случалось это редко.
По годам в сиротском приюте имелись ещё и воспоминания о том, что есть постоянно мальчику хотелось. Хорошо кормили их только тогда, когда в заведение комиссия какая-то приходила. Тогда их в чистое переодевали, порции чуть ли не в два раза больше становились…
Ребятишки мечтали даже, чтобы их сиротский приют почаще проверяли, но такая удача выпадала редко.
Учиться в школе приюта Алексею было скучно. Аркадий Аркадьевич для себя сделал предположение о том, что видно хороших педагогов в приюте не водилось. Тут ведь как преподавать. О самом вроде скучном можно так рассказать, что раскрыв рот тебя будут слушать.
Самому Аркадию Аркадьевичу повезло – встретились ему такие педагоги. Сколько уж лет прошло, а он их до сих пор помнил.
В медицинской школе Города учиться уже было интереснее. Кроме того, сирота понимал, что надеяться ему не на кого, самому надо по жизни пробиваться. Найденов до позднего вечера просиживал в своей каморке над книгами, по своей инициативе ходил на дежурства в медицинские заведения Города.
Добровольному, а самое главное – бесплатному помощнику в городских больницах были рады. Специально Алексея, конечно, на его дежурствах ничему не учили – какой дурак себе будет конкурента готовить, но глаза то у него и уши имелись.
Тут подсмотрит Алексей что-то для себя новое, здесь со всей внимательностью послушает, как лекари у пациентов об их болезнях расспрашивают, какие вопросы в каком порядке, чтобы ничего не пропустить, задают.
В медицинской школе, само-собой, многому учат, но практика есть практика. Про всё в различных ситуациях рассказать не возможно, да и преподаватели в медицинской школе программой по рукам и ногам связаны. Опыт у них тоже разный. Про что сами делали – поведают ученикам и всё…
Алексей во все мелочи вникал, что не понятно было – спрашивал. Когда от него и отмахивались, а где-то и расскажут, что и как старательному парнишке.
Ещё в сиротском приюте Алексей уяснил, что в общении со старшими по возрасту и положению лучше лисий хвост, чем волчий рот. Так одна из воспитательниц приютских говорила. Лис и волков на Зеленой, правда, не водилось, это были легендарные звери с далекой родины переселенцев.
Третий вопрос был посвящен медицинскому надзору за городским водоснабжением. Тут также Найденов не сплоховал. Вопросы профилактической медицины им подробно на лекциях излагали и так получилось, что материал про водоснабжение он самым последним перед экзаменом повторял…
Глава 7 Тяжелые роды
Завтракали Мария и Медведь поздно. Позёвывали,
– Не потеряют тебя болящие то? – Мария положила на блюдо Медведя ещё пару больших кусков мяса.
Мужиков, их мясом кормить требуется. Желательно почаще и побольше. Ещё матушка Марии говаривала, что с крахмала только воротнички у рубашек стоят…
– Их много, а я один… Подождут. – отмахнулся Медведь и хитровато Марии подмигнул. – Скажу – к больному в поселение за болотом приглашали… Вот там и задержался.
– Ну-ну… Смотри…
Ещё один кусок мяса появился на блюде Медведя.
– Сама то ешь, что всё мне подкладываешь. – травник поднял глаза на Марию.
– Так, хороших работников не жалея кормить надо, – лукаво и со значением произнесла Мария.
– Ну, тут мы рады стараться. – сдерживая смех ответил Медведь. – Всегда готовы. Хоть прямо сейчас…
– Ну тебя, работничек. – уперла руки в бока повитуха. – Белый уж день на дворе. Хватит сладенького…
Травник понял, что больше ему сегодня не обломится.
– Так ведь и не рассказала, как вчера баба разродилась, – зарыскал глазами по столу Медведь.
– Что ищешь? – обвела взглядом всё находящееся на скатерти Мария.
– Соль, – продолжая выискивать нужное ответил Медведь.
– Да вот же она. – указал Мария на деревянную ёмкость с белыми кристалликами. – За кувшином.
– И правда. – протянул руку за солонкой Медведь. – Опять немного не досолила…
– Как водится пошла та баба рожать в дом к родной матери, – продолжила прерванный вчера вдруг возникшими неотложными делами рассказ Мария. – Меня прямо туда и пригласили…
Травник, жуя досоленный по своему вкусу кусочек мяса, мысленно одобрил действия бабы. Чем меньше народа о родах знает – тем лучше они пройдут. Зачем бабе лишнее страдать за всякого, кто о родах её узнал. За каждый грех узнавшего придётся ей боли терпеть… Только два человека могут знать о предстоящих родах безнаказанно для роженицы – это её родная мать и повитуха.
– Пришла она в дом матери, удалили там всех лишних под благовидным предлогом, выбрали мы с её матушкой укромный уголочек… Одна с нами в избе старая-престарая старуха осталась – ходить она уже давно не может. Велели мы ей притвориться спящей – как будто она ничего не видит и не слышит. Все окна и двери мы в избе открыли, волосы бабе распустили, в чистую рубаху переодели, а тут у неё схватки и начались… Вроде и не первого ребеночка та баба рожала, и перед родами у всех знакомых прощения попросила, а начала она мучаться. Расстегнули мы бабе ворот на рубахе, сняли с неё кольца и серьги – продолжает мучиться. Отпёрли в избе все замки, все узлы, что увидели, развязали, а всё равно плохо дело идёт. Баба орёт, а родить не может…
Медведь даже есть перестал – внимательно Марию слушает.
– Мужа позвали. Прибежал – морда красная, запыхался… Ему сказали ворот расстегнуть, пояс снять. Растёрла ещё я поясницу бабе, живот её маслом смазала – всё никак не родит… Схватки идут, при каждой, чтобы остуды не было, я живот бабе платком накрываю, – вспоминала вчерашнее Мария. – Не помогает тепло, значит – надо живот чем-то остудить. Холодок то, он для ускорения родов хорош. Была бы зима – снегу бы на живот бабе положила, а тут только и была в избе холодная вода. Понятное дело – не помогла она…