Лекарь
Шрифт:
Трое плечистых молодых людей в строгих костюмах, предъявив какие-то пугающие удостоверения, осматривали двор, отрывали доски в жилом сарайчике, заглядывали под бочки и ящики на огороде.
Васильевна была не на шутку перепугана.
— Документы, мать, документы! Видела? Папка картонная.
— Не видала, ребятки. Вот ей-богу, не знаю, — крестилась Васильевна. — Какие еще документы, он вон комнату снял, только ночевать приходил. То на работе, то ходит где-то.
— На какой работе?
Выслушав ответ,
Звонок застал того за изучением карты региона.
— Ну? — ответил он в телефон. — Вообще ничего? Ну, он не дурак. Может, еще что? Телефоны, записи какие-нибудь? Так, а что узнали? Ну ясно, все сходится. Нет, больницу пока не трогайте, у меня на нее свои виды. И вот что: кончайте погром, сворачивайтесь и быстренько на базу. Есть дело.
Сидящий неподалеку Савченко поднял глаза. Он только что закончил обедать покупной курицей «гриль» и теперь запивал жирную еду минералкой прямо из бутылки.
— Какие новости, полковник?
— Ну, Олег Иванович, — Чуров поднял ладони к потолку. — Бог на нашей стороне. Хоть мы в него и не верим.
— Я на Бога не надеюсь, — Савченко бросил пустую бутылку в угол. — А ты обещал рассказать новый план, полковник. Только давай без этих твоих прибауток и без тумана. Все начистоту.
— Какие прибаутки, о чем вы! — делано удивился Чуров. — Я серьезен, как никогда. Так вот, Олег Иванович, мы все ломали голову, как нам подсунуть своего человечка к вашему объекту. А человечек взял — да и сам подсунулся. Нам осталась самая малость.
Чуров подошел к карте.
— Смотрите: по плану мероприятий объект проводит встречу с благодарным народом послезавтра вот тут, в Кирове. Маклинск — самое людное место в радиусе ста двадцати километров. Ну, Кремневку не считаем: там просто базар-вокзал. Ваша задача — запретить объекту публичные акции в Кирове. И разрешить их здесь. В режиме максимального благоприятствования.
— Как это запретить-разрешить? — от удивления Савченко часто-часто заморгал.
— Думайте. Взаимодействуйте с местными властями. Используйте возможности, ресурсы…
— Да зачем это все?! — всплеснул руками Савченко.
— Объясняю, — полковник устало вздохнул и присел на край сцены. — Для того чтобы «хиронекс» глобально повлиял на организм жертвы, ему нужно полторы-две минуты прямого контакта. Рукопожатие в толпе столько не длится. Зато здесь — совсем другое дело. Здесь мы спокойно сможем держать объект за руку, сколько потребуется.
— Ничего не понимаю!
— Поймете. Чуть позже. Вы, главное, определитесь: согласны помогать?
Савченко сокрушенно покачал головой.
— Ох, полковник, сколько от тебя геморроя. Мне надо позвонить.
— А я разве против? — Чуров широко улыбнулся. — Звоните, дорогой Олег Иванович, звоните!
Через минуту Чуров уже спускался в подвал к Гордину.
— Эй, хватит! Размахался. Попортишь мне экземпляр — из зарплаты вычту.
Он забрал у Гоши баллончик, побрызгал на руки, одновременно спрашивая у медиков:
— Ну, что у нас?
— Функционирует, — последовал ответ. — Правда, износ керамики больше половины.
— Ого! — хохотнул полковник. — Чем ты здесь занимался, Сережа? Выделял ферменты для городской аптеки?
Подойдя к Гордину, Чуров по-простому оборвал с него датчики и трубки капельницы. Затем внимательно и со всех сторон рассмотрел Гордина, хватая его за лицо и едва ли не заглядывая в зубы.
— Ушли, все, — скомандовал он своим людям.
— Он про документы так и не сказал, — возразил Гоша.
— Само собой. Тебе, дураку, и не скажет.
Гоша пожал плечами и пошел к лестнице. За ним, снимая перчатки, двинулись оба медика.
— Плохо, Сережа, да? — участливо проговорил полковник. — И планы сорвались, и девушка бросила, а вдобавок на ворованных деньгах попался. И что ж тебе так не везет?
— Вам поговорить не с кем? — равнодушно ответил Гордин. — Без вашего сочувствия было лучше.
— Не-а, — Чуров помахал перед лицом Сергея пальцем. — Хуже. Ну, увезем мы тебя обратно в лабораторию, ну, порежем на бифштексы — тебе с этого какая радость? Попробуй мыслить конструктивно! Я ведь знаю, что тебе от жизни надо.
— Неужели?
— Да боже мой, я знаю людей! Всем вам нужны свобода и деньги. Вернее, не так. Деньги и свобода. И все вы считаете, что вам этого хватит. Остальное приложится. Разве я не прав?
— Мне сейчас психоанализом не очень хочется заниматься.
— А и не надо! — Чуров доверительно положил руку Сергею на плечо. — Давай к делу. Отбей вложенные в тебя деньги — вот все, что требуется. Работы-то всего на полдня. И сразу свободен. Более того, долг мы тебе простим, да еще и сверху отвалим. В обиде не останешься.
— Это треп, — усмехнулся Гордин. — Где гарантии?
— Э-э, дружок, вопрос поставлен неправильно, — Чуров сделал огорченное лицо. — Гарантии нужны как раз мне. Ведь папочка с бумагами так и не нашлась. Не скрою, мне без нее тревожно. Она и есть твоя гарантия. Так что думай. Думай!
Он хлопнул Гордина по коленке и всем своим видом показал, что собирается уходить.
— Стойте, — хмуро проговорил Гордин. — О каком деле речь?
— А вот это правильный вопрос!
— Возвращайся в свою хижину, выходи на работу — живи, как раньше, — провожая Сергея к выходу, Чуров похлопал его по спине, словно старого приятеля. — Деньги твои и паспорт пока у меня, для надежности. Я буду рядом. А подробности узнаешь очень скоро. И все-таки что насчет моих бумаг?