Лекарь
Шрифт:
Главврач при словах о репортаже смущенно усмехнулся. Ему было приятно внимание гостей из большого города.
— Садись, Сережа, — сказал он. — Вот, товарищи из областной газеты тобой интересуются.
Гордин присел на край стула, не собираясь задерживаться.
— Вы, думаю, уже знаете, Сергей, что завтра у вас в городе событие. Приезжает Шлыков, — фотограф многозначительно поднял палец к потолку.
— Тот самый! — воодушевленно добавил главврач и повернул к Гордину настольный агитационный календарик
— Есть идея, — продолжал фотограф. — Сделать от имени города подарок. Картину с березками или не знаю что… Тем более он ведь из этих мест.
— Точно! — с удовольствием заметил главврач. — Наш человек! В этой больнице родился. Здесь в школу ходил.
— А подарите ее вы, врачи! Люди, живущие, как бы сказать, на острие социальных и экономических проблем. Вы, Сергей, как представитель данного славного племени и выйдете к Шлыкову.
Главврач усмехнулся.
— Он у нас аполитичный… Слышь, Серега? Скажешь там что-нибудь от нас, от души?
Гордин поднял глаза на фотографа, через силу улыбнулся.
— Конечно. Сделаю все, что смогу. Можно, я пойду? Посетители ждут…
Когда Гордин ушел, Савченко наклонился к главврачу и проговорил вполголоса.
— Ну, а вы утрясите вопрос с местными властями. А через них — со штабом Шлыкова…
— А что? Могут не разрешить? — огорчился главврач.
Савченко небрежно махнул рукой.
— Да разрешат… Формальность. Ну, не нам же договариваться? От народа должно все идти…
Главврач стал серьезным, на секунду задумался. Затем проговорил с чувством:
— Вот это верно! Только от народа!
Гордина уже ждала небольшая очередь. Люди оживились, принялись здороваться. Все смотрели на Гордина с надеждой, с уважением, и тот вдруг понял, что ему стало немного теплее в этот паршивый день.
Сергей открыл дверь.
— Ну, с кого начнем?
Нервы весь день были на взводе, и Гордин попробовал сегодня уснуть пораньше, но так и не смог. В темноте он лежал с открытыми глазами и слушал стрекот насекомых в саду.
Когда на улице раздались шаги и кто-то дернул дверь, он подскочил, едва не сбив головой полку.
— Сережа, это я! — раздался из-за двери знакомый голос. — Откройте…
— Оксана? Ты откуда здесь взялась?
Гордин высунулся и настороженно огляделся. Затем впустил девушку.
— Зачем ты пришла?!
— Ты мне совсем не рад? — Оксана легко и охотно перешла на «ты».
— Ты не понимаешь! — зашептал Сергей. — Тебе не нужно встречаться со мной, это очень опасно. И не спрашивай ничего.
— Я не буду ничего спрашивать, — просто ответила она. — Я все знаю. Я читала бумаги, которые ты принес…
— Где бумаги?! — похолодел Гордин.
— Не волнуйся, Сережа. Они у меня. Я их только спрятала получше.
Гордин схватился за голову.
— Ой, дура… Ну зачем?! Жила
— Ну, уже залезла, что ж теперь… — она простодушно вздохнула. — Я только одно спросить хотела. Что с тобой сделали? Что с тобой будет? Скажи — и я уйду. Больше ничего не нужно.
Гордин протяжно вздохнул.
— Я скоро уеду, насовсем. Наверное, завтра. Ты не должна…
— Что с тобой сделали?! — требовательно переспросила Оксана.
— Хорошо, я скажу… Но только для того, чтобы ты поняла — это не игрушки. Это правда опасно.
— Я не дура. Говори.
Гордин присел на топчан, собираясь с мыслями.
— Я учился в институте. И решил заработать на испытании новых лекарств. Нас часто зовут, в этом ничего особенного нет. Просто съедаешь, например, порошок, а потом сдаешь анализы, кровь… Но там все было по-другому. Порошками, таблетками не обошлось. Платили все больше, поэтому мы не уходили. И подписку дали. А потом и вовсе в лаборатории поселились. Ждали, когда опыты закончатся и мы получим хорошие деньги… Но ребята начали умирать. Я сбежал.
— Но что они с тобой сделали? Ты болен?
— Я… — Гордин поднял на Оксану глаза и виновато улыбнулся. — Ты ведь все равно не поверишь.
— Тебе поверю.
— Я могу «видеть» пальцами. На ощупь, насквозь. И не только видеть. Могу убивать. Или, как выяснилось, лечить…
— Ужас…
— Думаешь, я просто так сумел помочь твоей матери?
— Я догадывалась, что не просто так. И теперь тебя ищут?
— Уже нашли, — горько усмехнулся Сергей. — И прихлопнули как муху. Поэтому тебе и нельзя со мной…
— Я не боюсь! — она присела рядом. — С тобой не страшно, потому что ты очень хороший.
— Нет, Оксана, я не хороший. Они поселили во мне зло. И оно очень скоро проснется.
— Нет! Не верю. Ты не можешь сделать ничего плохого. Бедный, тебе было больно, плохо, я знаю, я видела.
Оксана вдруг приблизилась к Гордину и порывисто обняла его. Тот слегка напрягся, но не оттолкнул.
— Не нужно меня жалеть. Ты ничего про меня не знаешь.
— Я знаю все, что мне нужно, — она тихо шептала, касаясь уха теплым дыханием. — Таких, как ты, — один на миллион. Хочешь сделать счастливым одного человека?
— Тебя? Я не смогу.
— Сможешь. Просто не прогоняй меня…
Гордин проспал до полудня, потом час сидел в саду и пил кофе, одну чашку за другой.
Все эмоции от предстоящего дела выгорели еще вчера. Сейчас в душе была какая-то вялая, безвоздушная пустота.
Наконец он собрался и отправился в условленное место.
«Автоколонна» Чурова расположилась на просеке в лесном массиве, вплотную подступающем к Маклинску. Здесь, на полпути между старым клубом и центром города, было удобнее всего подобрать Гордина.