Лекарство
Шрифт:
Она не бегала так лет тридцать это точно. Около турникета на нее попытались зачем-то напасть охранники, она отбилась от них и, не останавливаясь ни на секунду, выскочила на улицу.
В зоомагазин старушка ворвалась на последнем издыхании, напугав до полусмерти конопатую очкастую продавщицу.
— Вы… не… видели… мальчика в желтой шапочке?!
— Видела, — сказала девчонка, — он тут рыбок рассматривал.
После этих слов с Анной Дмитриевной случилась истерика. Она разрыдалась в голос и съехала по прилавку на пол. Продавщица принесла
— Где он?
— А он потом на улицу вышел, там бомж собачку продавал, так он вначале около него крутился, а потом их обоих милиция забрала.
— Как милиция? — заволновалась Анна Дмитриевна.
— Они вообще-то бомжару забирали. Стали мальчишку расспрашивать, типа ты с кем? Он сказал, что с бабушкой. Где бабушка? В магазине. Пришли к нам. Бабушки нет. Забрали на всякий случай, сказали, что если кто пацана искать начнет, чтобы отправляли в отделение. Это тут, за углом недалеко.
Анна Дмитриевна поблагодарила конопатую и пошла в отделение. Этот отрезок пути дался ей с большим трудом. В висках стучало, ноги отказывались идти, сердце рвалось наружу.
В отделении она сразу увидела внука. Он сидел за решеткой рядом с бомжом и гладил спящего щенка.
Вот тоже, додумались, ребетенка закрыли вместе со всякой швалью.
Пашка ей обрадовался.
— Бабуля, бабуля, я здесь! — закричал он.
Когда решетку открыли, и мальчик бросился к ней, она первым делом надавала ему по заднице, приговаривая, что нельзя уходить, если сказано стоять.
Пашка зарыдал.
Дежурный сержант неодобрительно посмотрел на Анну Дмитриевну и попросил документы. У нее с собой оказалось только потрепанное морщинистое пенсионное удостоверение. Сержант записал с него данные в журнал и хотел было отпустить старушку с внуком восвояси, как по рации сообщили, что дежурный наряд выехал в супермаркет по вызову о пропаже ребенка — мальчика в желтой шапочке с пампушкой и зеленой куртке. Заявитель бабушка, которая ожидает его в торговом комплексе.
Минут тридцать Анна Дмитриевна доказывала сержанту, что это она и есть бабушка, и что она добежала до них быстрее, чем наряд прибыл в магазин. Сержант поверил только после того, как начальник охраны супермаркета подтвердил, что бабушка именно такая, какая по приметам находится в милиции. При этом милиционер вначале созванивался с администратором, который долго тыгдыкал в трубку.
— Идите, гражданка, — сказал на прощание сержант, — и больше внуков не теряйте. Скажите спасибо патрулю.
— Вы — скопище навозных придурков, — вместо благодарности сообщила старушка ошарашенному милиционеру.
На улице Анна Дмитриевна обессилела, села на нижнюю ступеньку крыльца, прижала к себе Пашку и закрыла глаза.
— Ты чего, бабуля?
— Устала.
— А что ты делала?
— За тобой, дураком, бегала.
Мимо проносились машины, проходили люди. Анна Дмитриевна слушала шум улиц и думала о том, что городу нужен
Из отделения вышел бомж. Он спустился по ступенькам, поднял из-под ног Анны Дмитриевны окурок, прикурил его от фирменной желтой зажигалки и потрепал грязными, покрытыми цыпками руками Пашку по загривку.
— Ну, че, малец, — сказал он, — я же говорил, что они меня выпустят. Потрясут, потрясут и выпустят, потому что у меня денег нет. А вот если бы пса продал, то точно бы отобрали бабки. Ладно, пошел я. Ты бабка, больше внука не теряй.
— Да пошел ты, — откликнулась Анна Дмитриевна.
Бомж высморкался и пошел в сторону магазина.
— Эй, — позвала его бабушка, — погоди-ка.
Тот остановился.
— Иди-ка сюда, — поманила она его.
Мужик подошел. Анна Дмитриевна встала.
— А ну покажи, что у тебя там за порода.
Алкаш протянул в ее сторону спящего щенка.
— Французская болонка. Высшей масти. Кобель.
Анна Дмитриевна недоверчиво прищурилась.
— Болонки они вроде лохматые должны быть.
— Так ты подожди, мать, молодой еще, подрастет, закучерявится.
— А че он не двигается? Может, сдох?
— Нет, бабуля, — радостно встрял Павлик, — он просто устал. Его милиционеры покормили, вот его и разморило. Знаешь, сколько он шкурок съел!
Щенок пискнул в подтверждение его слов и заперебирал ногами.
— И чего ты за него хочешь?
— Штуку, — смело попросил бомж.
— Тыщу что ли?
— Да и то, по знакомству.
Анна Дмитриевна открыла сумку и увидела, что в ней лежит фарш, тот самый из подмышки, которым время показывали.
Она за него так и не рассчиталась.
«Прибыль», — подумала Анна Дмитриевна.
Она достала кошелек, заглянула внутрь и соврала:
— У меня только пятьсот рублей.
— Не! Так не пойдет! Я его лучше съем! — сообщил бомж.
— Ну и вали, — посоветовала Анна Дмитриевна.
Пашка заплакал. Бомж сделал пару шагов, потом вернулся.
— Ладно, бери, в честь праздника, я сегодня добрый.
Бабушка отдала ему деньги, забрала пса и передала внуку. Пашка, сквозь слезы, до конца не веря в происходящее, захихикал и прижал к себе блохастика.
— Откликается на кличку Джек, — сказал бомж и пошел в сторону супермаркета.
Бабушка и внук тоже двинулись. Медленно, медленно.
— Бабуля, — позвал Пашка, — дай я тебя поцелую.
Анна Дмитриевна нагнулась, внук поцеловал ее в подбородок.
«Ласковый, как телок», — подумала бабушка, — «в папашу».
Шагов через пять Павел спросил:
— Бабуля, это ты мне его купила?
— Конечно, тебе. Только жить он будет у меня.
— Почему?
— Так он мне тоже нравится. Он и мой и твой — наш.
— А как же?
— Ты будешь ко мне приезжать и играть с ним.
— Джек, милый, Джек, — сказал Пашка и погладил щенка.
Они прошли еще пять шагов.
— А маме теперь, наверное, не надо покупать собачку? — спросил Павел.