Лемартес

Аннандейл Дэвид

Через несколько минут после первых астероидных ударов наши войска спускаются в кратер. Кастигон приказывает тяжелой технике выстроиться в шеренги ближе к стенкам углубления.

Воронка — сомнительное укрытие. Остается лишь надеяться, что дважды снаряд в нее действительно не попадет. Пребывание в кратере полезно с точки зрения психологии: даже на лицах стоических мордианцев теперь заметно облегчение. Они — люди и поэтому боятся, хотя хорошо скрывают страх.

Буря продолжается. Если рядом упадет крупный спутник, наша война сразу же закончится.

Я предполагаю, что такого не случится: разрушение Профундиса и его окрестностей помешало бы планам врага.

Подхожу к Кастигону и Корбулону, стоящим у восточного края углубления. Мы осматриваем равнину. Между нами и целью идет плотный каменный град. Земля густо покрыта рытвинами — следами от ударов множества небольших валунов. Продвигаться под сплошным дождем уничтожения будет непросто. Пожалуй, даже невозможно.

— Падение управляемое, верно? — произносит капитан. — Да.

Астероидная бомбардировка накрывает стратегически важные места. Разрушение планеты идет непрерывно, безумцы умирают в огромном количестве, наше продвижение замедлилось. Но при этом гораздо более крупные луны остаются на орбите, поскольку их обрушение не принесло бы пользы врагу.

— Надо попытаться атаковать, — предлагаю я.

Всего в десятке метров от нас врезается в землю обломок скалы величиной с человеческий череп. Попадание такого камня может превратить «Лэндрейдер» в груду шлака.

— И во что нам это обойдется? — спрашивает Кастигон, указывая на свежую воронку. — Что останется от Четвертой, если на каждом шагу по нам будет бить такое?

Он не против наступления. Просто не хочет, чтобы оно закончилось ничем.

— Мы еще живы только по воле случая…

Стоит мне договорить, как покинутый нами лагерь взлетает на воздух. Земля жестоко содрогается. По стенам кратера скатываются валуны, гвардейцев сбивает с ног.

Нам необходимо действовать, и малые шансы на успех ничего не меняют, однако Кастигон прав. Четвертая не доберется до Кровавых Учеников в целости и сохранности. Весьма вероятно, погибнет полностью.

— Пойдет только Рота Смерти, — говорю я. — Мы атакуем, как решили на обсуждении.

У трех скоростных «Носорогов» есть возможность прорваться. Нельзя ждать, пока стихнет буря. Приближается нечто — я слышу его шаги сквозь грохот от падений метеоритов, в посулах и приветствиях Кровавого Пророка. Если мы промедлим, Ученики завершат ритуал. Все, что происходило здесь до сих пор, использовалось предателями для достижения их цели. Недопустимо, чтобы она воплотилась в реальность.

Удары продолжаются, как и раскаты грома, и дрожь земли. После несильного взрыва обрушивается часть западной стены кратера. Глас проповедника стегает ночь.

— Стоять на месте так же опасно, — добавляю я.

Капитан поворачивается лицом к Профундису.

— Есть другие воронки, — замечает он.

Вместо равнины впереди расстилается кладбище, испещренное рытвинами. Среди них виднеется несколько углублений такого же размера, как и занятое нами. Четвертая может выбрать

любое из них или все сразу.

— Можно пробираться от одного кратера к другому, — продолжает верховный судия. — Шансы уцелеть невелики, но не хуже, чем сейчас.

— Но как далеко выдвигаться? — спрашивает Корбулон.

Алый столп преграждает нам дорогу. Чтобы провести полноценную атаку, от него нужно избавиться. Мы не знаем, исчезнет ли демонический феномен после гибели Пророка, но других вариантов у нас нет. Значит, нужно попробовать.

— Как можно ближе к врагу, — отвечает Кастигон. — Так, чтобы вести максимально эффективный обстрел.

Потерянные меж тем пойдут в скоростной прорыв. Нас больше нельзя сдерживать. Мы окружены смертью и огнем. Моя Ярость рвется с цепи. Мне приходится напрягать волю, чтобы стоять неподвижно и говорить с капитаном, пока рядом бушует война. Пальцы мелко дрожат от усилий.

— Мы отправляемся!

Кастигон кивает. У него какой-то странный взгляд. Однажды он уже поддался Красной Жажде и теперь, конечно же, не доверяет себе. Возможно, сомневается, что заслуживает руководить братьями.

— Командуй достойно, капитан, — желаю я.

Думаю, так и будет. Гордецу вроде Кастигона перенесенное унижение может пойти во благо.

Делаю шаг в сторону «Носорогов».

Звучит вопль Пророка:

— Мы едины в неистовстве!

Предощущение опасности. Протягиваю руку, словно хочу схватиться за что-нибудь. На нас обрушивается вал ярости величиной с целую планету.

Капитан и сангвинарный жрец потрясенно охают. Волна бешенства чудовищно огромна.

Ищу опору, чтобы устоять пред столь могучим вихрем. Не нахожу. Я рычу, и неистовство ослепляет меня.

Краснота крови и огненного шара, обволакивающая, всепоглощающая.

Нет ничего, кроме красноты.

И черноты. Она стискивает мой разум адамантиевым кольцом.

Только не сейчас.

Нет.

Не…

Глава седьмая:

Темный океан

Отвергнуть морок не удается. Флегетон мгновенно исчезает.

Я на Терре. К востоку от меня пылает Императорский Дворец.

Нет, там горит улей Профундис. Я знаю это, но не вижу города. Прошлое надежно укрепилось в реальности. Завесу иллюзии не преодолеть.

Кто-то преграждает мне путь. В пламенеющем чернокрасном тумане невозможно разглядеть, какого цвета у него доспехи. Если хочет помешать мне — значит, враг. Заношу для удара Кровавый Крозиус.

— Капеллан Лемартес, — произносит неизвестный. — Брат…

Он знает меня.

И я знаю его. Корбулон.

Флегетон. Я на Флегетоне.

Но вокруг меня Терра в багряных тонах.

Раскаты грома. Вспышки. Содрогания земли.

Удары с высоты. Мы в укрытии.

Но я не вижу кратера. Удары — это попадания из вражеских орудий! Предатели установили пушки на захваченных стенах Дворца!