Лениград - 43
Шрифт:
— Лишь обещать, что искуплю вину кровью. Ведь Германия еще не настолько сошла с ума, чтобы лишать себя лучших полководцев? Скажи, Генрих, ты отправил фюреру результат твоего расследования?
— Успокойся, Пауль, я совершенно не заинтересован ронять авторитет СС в его глазах. В докладе будет подтверждено, что вы отважно сражались с русской танковой армией — ну а то, что написал какой-то американец, не более, чем пропаганда. Но предупреждаю тебя впредь — любой генерал вермахта на твоем месте как минимум бы потерял погоны, а как максимум, жизнь!
— Насколько серьезно наше положение? По пути в Берлин, я видел войска Одерского рубежа, отличная картина!
— Группы
— Снять дивизии с других фронтов. Из Греции, черт с ней, зачем нам эта удаленная позиция? Из Франции, оставив лишь гарнизоны береговых укреплений — сорок дивизий всего лишь для устрашения населения, это явно много. Из Италии, пусть дуче сам подавляет у себя бунт и обороняет границы. Из Испании — когда отразим русское наступление, Франко пожалеет о своей игре! Из Дании и Норвегии, которые мои солдаты открыто называют «курортом».
— Пауль, ты никудышный политик и стратег. Если мы уйдем из Франции, то завтра же получим там десант англичан и Западный фронт по Рейну, который потребует гораздо больше, чем сорок дивизий. То же самое в Италии, Дании, Норвегии — туда тотчас же войдут русские или англичане. Мы не можем отдать Испанию, потому что тогда не удержим и Гибралтар, и впустим врага в Средиземное море. И тогда под угрозой окажутся пути, по которым мы получаем нефть из Ирака и сырье из Японии — мы не можем отдать Ближний Восток, и Грецию. Так выходит, что мы должны держать оборону по всем направлениям, надеясь лишь на себя — наши союзники разбегаются как крысы, а то и открыто бунтуют!
— Ну, я думаю, каудильо еще поплатится за свой «нейтралитет»? Как и Исмет-паша за свое, пусть и «формальное» объявление войны. А дуче своих бунтовщиков развесит на фонарях сам! Неужели крысы разбежались все — а где обещанные к весне тридцать дивизий Еврорейха?
— Спроси о том у Эриха Коха, сменившего Достлера на его посту. Он в исполнение приказа отправил в Рейх на мобилизационные пункты несколько десятков тысяч французов, арестованных еще его предшественником за нелояльность, саботаж, и даже прямые диверсии — написав, что поймать и отконвоировать указанное число рекрутов, не хватит полицейских сил, ну а эти хотя бы уже отловлены и собраны компактно. Будто не зная, что де Голль формирует у русских свою армию, о чем объявил по московскому радио. Так что эти новобранцы, уверен, мечтают перебежать. Думаю отправить всех в газенвагены, чтобы по крайней мере, после не воевали против нас.
— Ну зачем, Генрих? Одень их в черные мундиры и назови «вспомогательными частями СС» — все знают, что эсэсовцев русские в плен не берут, так что им придется сражаться, хотя бы защищая свою жизнь, и сдохнуть с пользой для Германии. А для большей надежности заставь их расстрелять русских пленных, перед фотографами и кинокамерами, и чтобы в газетах появилось. Если не поможет, можно и к пулеметам приковать — даже если русские потратят на них какое-то количество снарядов, и жизней своих солдат, и то польза. Если нет другого контингента.
— Нет, и не будет. В строй уже поставлены семнадцатилетние, а фюрер всерьез думает сдвинуть еще на год. Боюсь, что после этой войны Германия недосчитается не трети мужчин «цветущего возраста», а гораздо больше. Не подошедшие по здоровью тоже призываются, в фольксштурм, проходят обучение на месте.
— «Чтобы
28
город в Бельгии, население которого в 1914 было полностью истреблено «за стрельбу по германским солдатам» — В.С.
— «Если германская раса не смогла покорить даже славян, она не имеет права на существование», так сказал фюрер!
— По пути в Берлин, видел картины, достойные пера Кафки. Или кисти Босха, если уж тебя, Генрих, оскорбляют еврейские имена. Очень многие жители восточных земель стремятся сейчас под любым предлогом, всеми правдами и неправдами, уехать подальше от «орд диких русских казаков». А навстречу им с запада бегут те, для кого какой-нибудь Дрезден кажется самым безопасным местом от американских бомбежек. Мне страшно заглядывать в бездну, которая вот-вот разверзнется под нашими ногами — мне, воюющему уже вторую Великую войну! Лишь сражаться, пока не убьют, самому уже не веря в победу — как те три римских легиона, окруженных Арминием в Тевтонбургском лесу.
— Интересно, во что верили русские, когда мы стояли под Москвой?
Не знаю, Генрих. Зато я хорошо знаю, во что не верят мои солдаты. Снова эта идиотская пропаганда — когда нам рассказывали про мистическое наследие предков, и культ древних богов. А в результате даже среди солдат Ваффен СС ходят разговоры, что русских победить нельзя, потому что за них арийские боги — и этого не запретить приказом, будут молчать, и что с того? Мы не отказываемся сражаться за Германию — но, вступая в бой, мы уже знаем, что не победим.
— Не вздумай сказать такое фюреру, Пауль. Сочтет предательством, несмотря на прошлые заслуги.
— Вот это удалось найти на захваченной нами позиции русской батареи. Брошюра с описанием наших танков, все характеристики, уязвимые места, толщина брони. И среди прочих, есть описание «тигра-Б», что это, как не предательство, если, как мне сказали, эти машины еще не были на русском фронте? Это напечатано, судя по дате, два месяца назад. А нам говорили, что применение новейших танков будет для русских полной неожиданностью! И опять нас кто-то предал? Почему мы, легко и часто говоря «предательство», не пытаемся найти подлинных врагов?
— Пауль, успокойся. Насколько мне известно, несколько новых «тигров» проходили войсковые испытания в Португалии, и были там потеряны. Значит, между русскими и американцами отлично налажен обмен информацией.
— Хорошо, если так. Просто, трудно верить, когда предают все. Даже те, кто считался нашим старейшим союзником, пусть и сомнительной боевой ценности. Какая муха укусила макаронников, что они не только взбунтовались, но и стали проявлять чудеса героизма?
— Муха, по имени Достлер. Как только стало известно о его назначении на пост, аналогичный французскому. А его действия по прибытии были бензином, подлитым в уже вспыхнувший костер. Герр Достлер, человек очень простой, и после напутствия фюрера знает лишь два слова, «расстрелять» и «повесить», по отношении к бунтовщикам. Сейчас в Италии творится такой гадючник… впрочем, вам этого лучше на знать, Пауль, поскольку эта информация для вас не имеет никакого значения. Подумайте лучше, что вы скажете фюреру на завтрашней аудиенции.