Ленинград — срочно...
Шрифт:
— …Как теперь думаете поступить? — спросил Соловьев комбата и замполита.
Я даже привстала, но ответа не расслышала. Неужели девочек отдадут под суд? Неужели не спасет их то обстоятельство, что бежали-то они на передовую?.. А я тоже хотела. Или пойти к комбату и все рассказать?
Так я и сделала. Вошла в кабинет Бондаренко и сразу выпалила: мол, не девочки виноваты, а я. Сама подбила их, сама и погоню организовала — вот такой оказалась стервой.
— Вы меня не удивили, я догадывался об этом, — хмуро сказал Бондаренко. — Идите.
— Как?! Мне на гауптвахте место, ведь я не меньше их виновата.
— Ваше
— А как же девочки?
— Я их отправил… на «дозор» обратно…
Шлиссельбургско-синявинский выступ фронта в полосе между железной дорогой Волхов — Ленинград и южным побережьем Ладожского озера гитлеровцы называли «Фляшенхальс» — бутылочное горло. Они сознавали, что это самый уязвимый участок блокадного кольца, и укрепляли его непрерывно. На этом небольшом лесисто-болотистом клочке земли было сосредоточено пять фашистских дивизий, сотни орудий, танков. Разветвленная система различных инженерных сооружений, противотанковые и противопехотные препятствия, сплошные минные поля, узлы сопротивления, связанные с тремя линиями траншей полного профиля, напичканных десятками огневых точек на каждый километр, а по плотности — войсками вдвое выше, чем предусматривалось немецкими уставами, — все это позволяло фашистам быть уверенными в том, что их позиции неуязвимы.
Но именно сюда нацеливали удар наши стратеги. Чуть больше десяти километров отделяло друг от друга войска Ленинградского и Волховского фронтов. Преодолеть их было очень нелегко, но жизненно необходимо. До этого все попытки наших войск пробиться через оборонительный заслон гитлеровцев в районе Невской Дубровки успеха не принесли. Ставка Верховного Главнокомандования направила директиву войскам двух фронтов о проведении операции по прорыву блокадного кольца под кодовым названием «Искра».
…Ближе к 9.00, к огорчению наших летчиков, повалил снег, и над землей нависли густые серые облака.
Но летчики взлетели. На мерцающих экранах «Редутов», к удивлению старших операторов (погода нелетная!), выплеснулись отраженные от самолетов сигналы. Пошел от «дозоров» на главный пост и командные пункты районов ПВО кодированный сигнал — две семерки.
9.30. Артиллерия и авиация Волховского и Ленинградского фронтов и Краснознаменного Балтийского флота обрушили удар страшной силы на позиции врага в шлиссельбургско-синявинском выступе. Отзвуки канонады, длившейся 2 часа 20 минут, вызвали ликование локаторщиков. Хотя они и понимали, что это лишь первая фаза наступления.
Старшину Калашникова охватил азарт. Он пеленговал цели, определял количество и тип самолетов, но самое интересное — вычислял и… высоты, на которых летали в зоне боевых действий!
Высотная приставка к антенне — чудо какое-то: легкая, сверкающая дюралюминиевыми трубками… Молодцы инженеры! Вот только слышал Калашников от Осинина, что не хватает этого самого дюралюминия. Поэтому были собраны пока лишь две приставки. Одну испытывает в Токсово на Карельском направлении военинженер Червов. Там самолет специально для этой цели выделен,
Трудно освоиться со второй прозрачной шкалой, укрепленной на экране осциллографа. Рассчитывали ее по высотам все те же Червов и Осинин, они сумели первоначальную ошибку в исчислении высоты плюс-минус восемьсот метров свести до трехсот! Теперь Калашников мог выдавать такие данные о целях, о которых раньше только мечтали.
Какой-то непонятный импульс появился у самой границы электронно-лучевой трубки. Калашников схватился за ручку реверса антенны. Так и есть: цель. Нет, он впервые видит такой рисунок. Обе прорезавшие развертку иголки почти слились. Но их две, значит, в цели не менее двух самолетов. Какого же они типа, чьи?..
Калашников привычно определил азимут и дальность: самолеты не наши, поднялись с территории, занятой врагом. Они быстро приближались к району, где барражировало звено «ястребков». Вот бы им сообщить!
— Товарищ инженер, взгляните, непонятная цель! — позвал Калашников Осинина, контролировавшего работу высотной приставки. Вполголоса сказал оператору Красновской: — Людок, передай на главный пост: две четверки, квадрат тридцать восемь — двенадцать. Пусть усилят бдительность.
— Конфигурация импульсов, прямо скажем, необычная, — посмотрел на экран Осинин. — Что думаешь, старшина?
— Это не «мессеры», товарищ инженер, но скорость их движения как у истребителей. Не могут ведь бомбардировщики так быстро двигаться?
— А вдруг это пресловутые «вульфы», о которых в последнее время немцы трезвонят как о непобедимых? Давай-ка определим высоту цели, — предложил Осинин старшему оператору. — Идут примерно на четырех тысячах. А наши?.. — Он сделал несколько засечек на шкале. — Значительно ниже. Плохо. У фашистов более выгодное положение для атаки. Красновская, срочно соедините меня с командным пунктом летчиков!
…Пара новейших истребителей врага «Фокке-Вульф-190» спешила прикрыть свою автоколонну, следовавшую с подкреплением для терпящих поражение войск. Наша четверка самолетов под командованием капитана Литовкина сквозь дымку облаков заметила растянувшийся внизу обоз. Только Литовкин отжал ручку управления от себя, как услышал в наушниках:
— Внимание! Ноль семнадцатый! «Редут» сообщил, выше вас два фрица на машинах неизвестного типа!
Не успел капитан оглядеться, как «фокке-вульфы» открыли огонь. Самолет Литовкина чудом увернулся от них — вот что значит вовремя предупредили с командного пункта. На помощь командиру бросили свои истребители летчики его звена, и Литовкин первым вступил в бой.
«Вульфы» попытались воспользоваться своими хвалеными скоростными качествами на вертикалях. Они резко взмыли, чтобы снова оказаться в выгодном для атаки секторе. Но наши самолеты не отстали. Литовкин, стреляя, будто прилип на своем истребителе к хвосту одного из стервятников. «Непобедимый» «вульф» с воем закувыркался к земле. Он врезался неподалеку от фашистской автоколонны. Та остановилась: гитлеровцы, бросив машины, побежали от них врассыпную. «Ястребки», пустив несколько очередей по второму «фокке-вульфу», не стали его преследовать, а, сделав боевой разворот, спикировали на безропотно застывшие автомашины…