Леон
Шрифт:
– Ты выглядишь восхитительно, – Сильвия снова отвешивает мне комплимент, делая вид, то не расслышала моего последнего возгласа. – Я так долго ждала твоего первого выхода в свет после совершеннолетия.
– Очень хотелось бы с этого света сойти. Или с этой планеты, – шепчу одними губами я, так, чтобы она не поняла ни слова. Мама лишь заторможенно моргает, пропуская мои эмоции мимо своего восприятия.
Жить две жизни тяжело. Быть двумя личностями одновременно. Днем я примерная наследница рода Моран, и мое поведение можно сравнить лишь со сдержанностью и благородством Кейт Мидлтон. Но в определенных
Мои подруги из закрытой школы вовсю тусуются и пробуют алкоголь, сигареты, секс. Мне очень редко удается сбежать на подобные вечеринки. Фактически – пару раз в год.
Конечно, это были незабываемые разы, но каждый раз, когда я иду на побег из «царства» я подвергаю риску себя и весь персонал, что меня окружает.
Все остальные триста шестьдесят три дня в году я являюсь олицетворением стиля old money [1] , изысканного воспитания и адептом исключительно «интеллектуальных» интересов.
1
Старые деньги – «унаследованное богатство устоявшихся семей высшего класса» или «человек, семья или род, обладающий унаследованным богатством».
Мое будущее предрешено: я выйду замуж, стану послом ООН, буду раздавать бесконечные интервью для Tatler [2] , похоронив свою мечту стать вольной танцовщицей.
Мужчины в моей жизни – отец и муж, будут всю жизнь управлять мной, пока я буду дышать по их расписанию, не смея разогнуть головы.
Безвкусно и тоскливо.
Подхожу к прозрачному окну в своей спальне, открывающим мне вид на происходящее мероприятие в большом зале. И вновь в голове звучит фраза «скучно и пресно» – теперь, когда я смотрю на собравшихся женихов.
2
Журнал о светской жизни.
Все, разумеется, либо члены семи управляющих теневых семей, либо дети влиятельных политиков и других представителей мировой арены.
На подобных мероприятиях всегда очень строгий дресс-код, вплоть до выбора цвета. Сегодня балом правит бежевый, кремовый и серый, ассоциирующиеся у меня со спокойными и сдержанными нарядами в стиле «унаследованного богатства». Есть еще один негласный код, о котором не пишут в пригласительных: код этикета и прилежного поведения.
Я должна всем своим видом демонстрировать то, что достойна носить фамилию Моран. Иначе, как говорит моя мама, когда я совершаю что-либо, что ей не нравится, «наш прадед, великий Джорджуа Моран, перевернется в гробу».
Обидно, что твое будущее предписал мертвый прадед. Царство ему небесное.
Я даже хожу в классическую балетную школу, а дома, за закрытой дверью отдаюсь своей авторской современной хореографии. И мечтаю о мировой известности в этой сфере, отдаваться чувственным порывам, как в фильме «грязные танцы».
Увы, я танцую унылую, заученную мною до дыр классику. Такую же знакомую и доступную мне, как все эти лощенные и вылизанные «маменькины сынки» и «мажоры», на пиджаках которых не найти и пылинки.
А
Довольно примитивные желания. Классика жанра: примерные девочки в моем возрасте, хотят того, что подавлено в них самих.
Хотя, кто знает, что все-таки скрывается под этими идеальными пиджаками? Возможно, местные женишки не так уж скучны, как я предполагаю. Но рассмотреть их ближе у меня нет возможности. Слышала, мой будущий муж очень ревнив. Очень. Мне стоит держаться женских компаний.
Минуя лестничный пролет и несколько поворотов, я направляюсь в эпицентр гала-ужина, ориентируясь по звукам ненавязчивой живой музыки, исполняемой мини-оркестром. Из всех музыкальных инструментов ведущим соло выделяется скрипка. Мне хочется зевать, когда я прохожу мимо дорогих картин, частично украшающих пространство холла. Резкие звуки звенящих рапир заставляют меня замереть на месте у одной из дверей и заглянуть внутрь.
Фехтование – социально одобряемые в элитном обществе «драки», и мой брат, Дилан Моран, является создателем собственного клуба по этому спорту. Он олимпийский чемпион, а участники его клуба в основном приближенные к элитам, или члены теневых семей.
Я не могу пройти мимо двери, заметив, что сейчас главным участником нешуточной дуэли является Драгон. Я не вижу его лица из-за хемы, но его имя и фамилия вышиты на белой форме вместе с фамилией и гербом Голденштерн. Мы знакомы с детства, благодаря подобным семейным мероприятиям, но пару лет назад сблизились, когда я заинтересовалась парусным спортом.
Драгон зацепил меня своей приземленностью и отсутствием пресловутой короны на голове. Говорят, что он – бастард, наверное, именно этот факт делает его совершенно незаносчивым и настоящим.
Чего нельзя сказать о его брате, Леоне. Он, скорее, с интересом поговорит с картиной, чем посмотрит на меня с каким-либо выражением в зеркально-прозрачных глазах. Хотя, насколько мне известно, он на всех так смотрит – нечитаемым взором, излучающим холод.
Его присутствие всегда пробирает холодом, словно влажный ветер, до самых костей.
Я застаю финальные аккорды поединка между братьями, окруженными толпой зрителей. Чувствую себя «белой вороной» в мужском клубе, но все же не могу сдержать свои эмоции, когда один из братьев снимает свою хему, и в лице победителя дуэли я узнаю Драгона.
– Нелегко тебе пришлось, Драг! Но сегодня ты выгрыз победу у нашего прошлогоднего чемпиона, – по залу разносится голос моего брата, что является ведущим, рефери и создателем клуба одновременно.
Поаплодировав Голденштерн младшему вместе со всеми остальными участниками клуба, я расплываюсь в широкой улыбке и дарю ее Драгону. Он лукаво подмигивает мне в ответ, обнажая в ухмылке белые зубы.
Драгон Голденштерн – красивый, статный, высокий молодой человек. Некоторые из моих подруг с мольбой просят, чтобы я познакомила их ближе, прекрасно зная, что мы дружим и на большее я не претендую.