Леон
Шрифт:
Не знаю, с чем это связано. Я имею в виду то, что до сих пор не влюбилась в Драгона. Или он в меня? Он довольно закрыт в романтическом плане, а я не разрешаю себе отдаваться чувственным порывам из-за своей помолвки с Кааном.
Не хватает еще лишиться девственности с другим мужчиной и достаться Хуану «испорченной». Родители позеленеют от позора и отрекутся от меня.
Все время, пока я переглядываюсь с Драгоном, взглядом поздравляя его с победой, чувствую на себе пристальный взор от побежденного героя поединка. Из-за хемы я не вижу его лица, а когда он, наконец, снимает ее, то тут же разворачивается ко мне спиной. Все, что я могу наблюдать
Его цепкий, по-королевски надменный взгляд выжигает стигматы на моем теле.
Обычно, я не выдерживаю и трех секунд, опуская свой. Но не сейчас, не сегодня.
Я задерживаю свой взор на Леоне, ощущая себя так, будто смотрю на хищника в процессе охоты.
И если обычно страх, который я испытываю по отношению к нему, парализует меня, то сегодня – эти чувства меня пробуждают.
Его губы трогает едва заметная ухмылка.
Чертов царевич оценил мою смелость, но я не нуждаюсь в его оценке.
Я выросла и теперь все будет иначе.
Эпоха «послушной девочки» подошла к концу.
– Что ты зависла с такой кислой миной, Эмс? – Келли буквально вытаскивает меня из залипания в одну точку и погружения в свои собственные мысли. Я уже перетанцевала со всеми, с кем это было возможно. Переговорила со всеми подругами, обсудив свои наряды и планы на лето.
У всех все одинаково: рандеву на яхте по Европе, с родителями. Бесконечные визиты в гольф-клубы, игры в большой теннис, конный спорт. Все это конечно очень интересно, но меня порядком выворачивает от однотипных разговоров и хобби. Обсуждение дорогих подарков и бриллиантов, подаренных предками на день рождения, и о том, как сложно достать сумку одного известного модного дома в нужном цвете…
Все, о чем я мечтаю – снять с себя этот чертов корсет, который насобирал уже миллион комплиментов от подруг матери. Все диву даются, какая «завидная невеста и красавица выросла», а мне тошно.
– Волнуешься перед знакомством с женихом? – снова достает сестра, заставляя меня вспомнить о существовании горе-китайца.
Наверное, я до конца не верю, что мы действительно поженимся. Может, я ему не понравлюсь? Может мне стоит не чистить зубы перед нашим первым свиданием?
– Кстати, его здесь нет и не будет, – выдыхаю я. – Мама сказала, что его полет отменили из-за погодных условий. Какое счастье, что Китай так далеко.
– Слышала бы ты, с каким облегчением говоришь это. Что, совсем любви не хочется? Я вот жду не дождусь официальной помолвки с Лео, – глаза Келли сверкают, стоит ей заикнуться о предстоящей свадьбе.
Она резко осекается, так как в большой зал, где проходит вся основная часть мероприятия, заявляется «золотой квартет». Все собравшиеся девушки тут же приковывают взгляды к молодым мужчинам, а именно к Дилану, Леону и Драгону.
Среди золотой молодежи тоже есть своя иерархия, и эти трое – стоят на ее вершине.
Готова поспорить, что, у некоторых представителей старшего поколения тоже поджилки трясутся, при одном взгляде на них.
Когда они вместе, кажется, что они – непобедимы.
Словно три олимпийских бога, каждому из которых отведена своя особая роль, они направляются вперед с нечитаемыми выражениями лиц.
Я стараюсь не пялиться на них, чтобы не быть, как все. Или чтобы не видеть одного из трех,
К тому же, нас с Келли вновь отвлекает мама и ее подруги, что спешат окружить нас и вновь засыпать типичными вопросами: «А когда замуж?», «А когда свадьба», «Ну сначала они должны выучиться, получить дипломы…», «Пусть не затягивают, сейчас жизнь беспокойная. Девушки взрослые, пока молодые – стоит обзавестись потомством».
В общем, создается такое впечатление, что женщины в наших семьях лишь красивые резервуары для вынашивания детей. А мужчины, по праву рождения благословлённые «красавчики». Все знают, что рождение мальчика – праздник в семье. Девочкам рады только после явления на свет особей мужского пола.
Когда нам удается отмазаться от маминой компании и выдохнуть в стороне, к нам с Келли направляются братья Голденштерн. Не знаю почему, но мне тут же хочется уменьшиться в размерах, или спрятаться за одной из декоративных колонн, расположенных в большом зале. Но внутренняя гордость не позволяет демонстрировать свою нервозность и так откровенно тушеваться, несмотря на то, что приближение Леона всегда на меня влияет подобным образом.
Я просто не могу находиться с ним рядом. Хочу убежать немедля. Раствориться. У меня начинается какой-то нелепый тремор, появляется острое желание отвести взгляд. Я словно нахожусь под воздействием его тяжелой, густой и темной энергии, проникающей через поры на моей коже. Отравляющей меня, запускающей мощнейшую интоксикацию в организме.
Этот молодой человек определенно наделен способностью забираться под кожу. Не прикасаясь.
– Ну как прошел турнир? – как только братья подходят к нам, сестра льнет к Лео, аккуратно взяв его под руку. Естественно, публичное выражение бурных чувств запрещено, все в рамках этикета. Я стараюсь не смотреть в глаза Леону, он в свою очередь ведет себя так, словно меня здесь нет. Все внутри вспыхивает от ярости и обиды, потому что он – единственный мужчина, который всегда и везде меня игнорирует.
Обычно все парни с благоговением на меня дышат, а тут… тоже мне, царь зверей. Скорее зверь с энергетикой хищника.
В тот момент, когда я обращаю внимание на Драгона, нарушающего правила хорошего тона и погрузившегося в телефон в эпицентре светского мероприятия, Леон вдруг бросает в мою сторону фразу, смысл которой не сразу до меня доходит:
– Могли бы вы принести мне шампанское? – мужчина кидает на меня мимолетный взгляд. Даже не задерживает его. Словно я пустое место.
Он что, действительно принимает меня за официантку? Или издевается? Да, у меня серое платье и белый корсет, который можно принять за модный фартук… но только если ты слепой мудак с завышенным чувством собственной значимости!
– Леон, ты прикалываешься что ли? – игриво хихикает Келли, обходя его, берет его за вторую руку, явно пытаясь пометить свою территорию.
У меня все внутри настолько закипает, что я не могу сдерживать свои эмоции. И этот… павлин смеет делать вид, что меня не знает.
Меня, Эмилию Моран!
Стиснув зубы, я ловлю взглядом официантку, как раз проходящую мимо меня. Все происходит мгновенно. Я рефлекторно хватаю изящный бокал с игристым шампанским с подноса и резким движением выливаю содержимое на Леонеля Голденштерн. Плюю сладкой жидкостью прямо в бесцветные глаза, в холеную и аристократичную рожу. Жидкость, что скоро станет очень липкой, стекает по его шее, рубашке, по дорогому серому костюму, сшитому на заказ.