Леопард охотится в темноте
Шрифт:
Каждый второй день, в предрассветной темноте, скрывавшей их от глаз с неба, приходили женщины из деревни Вусаманзи. Они приносили еду и новости.
Десантники из Третьей бригады приходили в деревню. Сначала они окружили ее, потом прочесали, опустошая хижины. Они заковали в наручники одну молодую девушку, угрожали старику, но тот встретил их с достоинством, и жителей деревни спасла его репутация колдуна. Солдаты ушли, не взяв с собой ничего ценного, не спалив ни одной хижины и никого не убив, не считая нескольких цыплят. Правда,
Тем не менее тщательный поиск продолжался по всему району. Отряды машонов на земле и вертолеты прочесывали леса и горы, и сотни матабелов, которым удалось бежать из лагеря, снова оказались в неволе. Девушки видели их прикованными друг к другу в кузовах тяжелых грузовиков.
Вусаманзи считал, что солдатам пока не удалось найти потерпевшую крушение «сессну», но опасность еще не миновала, и он приказывал девушкам каждый раз настаивать на том, чтобы Тунгата с друзьями оставался в пещере. Сам он обещал навестить их, как только сочтет это безопасным.
Такие новости не могли не подействовать угнетающе, поэтому Крейгу приходилось использовать все свое мастерство рассказчика, чтобы хоть как-то разрядить царившую в пещере атмосферу уныния. Он постоянно переводил разговор на излюбленную тему – могилу Лобенгулы и, как все они надеялись, несметные сокровища, в ней хранившиеся. Они уже обсудили, какое оборудование потребуется для того, чтобы команда аквалангистов смогла разобрать стену и проникнуть в гробницу. Однажды Сэлли-Энн спросила:
– Сэм, скажи, если сокровище действительно существует, если мы сумеем добраться до него, если оно окажется таким несметным, как мы считаем, как ты собираешься им распорядиться?
– Я считаю, что к нему следует относиться как к достоянию всех матабелов. Следовало бы учредить траст и использовать на благо народа в первую очередь для обеспечения политического равноправия. Смею утверждать, что человек, обладающий такими финансовыми ресурсами, смог бы добиться расположения Министерства иностранных дел Великобритании и Государственного департамента США. Он смог бы убедить их вмешаться. Правительство в Хараре было бы вынуждено считаться с мнением такого человека, для моего народа открылись бы возможности, о которых сейчас не стоит даже мечтать.
– Кроме того, его следовало бы использовать на осуществление различных социальных программ: образование, здравоохранение, защиту прав женщин, – поборов свою застенчивость, добавила Сара.
– А еще вы использовали бы его на приобретение земли для племени, на финансовую помощь крестьянам, на приобретение тракторов и комбайнов, на разведение скота, – сказал Крейг.
– Крейг, – сказала Сэлли-Энн, положив руку ему на колено. – Неужели нет никакой возможности добраться до гробницы? Может быть, попробуешь еще раз?
– Драгоценная моя девушка, позволь напомнить в сотый раз, что я, может быть, смогу вынуть из стены один камень за одно погружение, а двадцать таких
– Господи, как нелепо. – Сэлли-Энн вскочила на ноги и заходила по пещере. – Я чувствую себя совершенно беспомощной, сойду с ума, если мы что-нибудь не предпримем. Мне все время кажется, что я задыхаюсь, мне не хватает кислорода. Разве мы не можем выйти отсюда хотя бы на несколько минут? – Она замолчала на мгновение. – Я говорю не то и веду себя глупо. Простите. – Она взглянула на часы. – Господи, я совсем потеряла счет времени, вы знаете, что уже далеко за полночь?
Крейг и Сэлли-Энн легли на матрас из сухой травы и выделанных шкур, обняли друг друга и продолжали говорить шепотом, чтобы не беспокоить другую пару.
– Мне стыдно за то, что я помогла заточить его в тюрьму. Он такой удивительный человек, что иногда я чувствую себя совершенно неразумной женщиной.
– Он мог бы стать великим человеком, – согласился Крейг.
– Мы вернулись и освободили его. Это может стать самым важным поступком в нашей жизни.
– Если сумеем выбраться отсюда, – уточнил Крейг.
– Должна же быть справедливость в этом грешном мире.
– Хорошая мысль.
– Поцелуй меня, Крейг.
Крейг любил слушать ее ровное дыхание, ощущать полностью расслабленное тело в своих объятиях, которое прижималось к нему все крепче. Сам он не мог заснуть.
Что-то не давало ему покоя, беспокоило подсознание, мучило, как попавший в ботинок камень. Он не мог понять, что именно, с каждой минутой раздражался все сильнее. Это было как-то связано со словами, услышанными им сегодня. Он уже почти вспоминал их, напрягал память сильнее и сразу же терял. Наконец он прибег к старому трюку – представил корзину для бумаг, рассматривал каждую пришедшую в голову мысль, мысленно разрывал ее как лист бумаги, комкал и бросал в корзину.
– Боже! – воскликнул он и резко сел.
Разбуженная его криком Сэлли-Энн села рядом и убрала прядь волос со лба, что-то сонно бормоча.
– В чем дело? – спросил из другого конца пещеры Тунгата.
– Кислород! Сэлли-Энн сказала: «Мне все время кажется, что я задыхаюсь, мне не хватает кислорода».
– Ничего не понимаю, – пробормотала еще не проснувшаяся окончательно Сэлли-Энн.
– Дорогая, проснись! – Он потряс ее за плечи. – Кислород! «Сессна» оснащена оборудованием для полета на больших высотах?
– О мой Бог. Почему мы не подумали об этом?
– Там есть спасательные жилеты?
– Да. Я должна была их установить перед экспедицией на озеро Танганьика. Они лежат под сиденьями.
– А кислородная система с рециркуляцией?
– Да.
– Пуфо! – Тунгата подошел к ним с керосиновой лампой. Сзади, как сонный щенок, шла обнаженная Сара. – Скажи нам, что происходит?
– Сэм, друг мой, – сказал Крейг и потянулся за штанами. – Нам предстоит небольшая прогулка.
– Сейчас?