Леопард
Шрифт:
— Почему, — спросила Кайя, не вставая, — полиция прекратила расследование? Я даже не помню, чтобы о нем писали в газетах.
— Вы не знаете? — спросил парень и знаком показал двум дамам с детскими колясками, стоявшим перед стойкой, что сейчас подойдет, чтобы их обслужить. — Она же прислала открытку.
— Открытку? — спросил Харри.
— Ну да. Из Руанды. На юге Африки.
— И что она писала?
— Ну, во всяком случае, очень немного. Она встретила парня своей мечты, значит, мне придется платить за квартиру одному до ее возвращения
Полицейский участок был в двух шагах от кафе. Инспектор полиции с короткой и широкой, как тыква, головой, имя которого Харри забыл в тот же момент, как услышал, принял их в провонявшем табаком кабинете и угостил кофе в пластиковых кружках, обжигающих пальцы. Он бросал на Кайю долгие взгляды всякий раз, когда ему казалось, что этого никто не видит.
Он начал с лекции о том, что всегда есть от пятисот до тысячи объявленных в розыск норвежцев, что почти все они рано или поздно находятся и что если бы полиция расследовала все случаи, даже такие, когда нет никаких оснований говорить ни о преступлении, ни о трагическом исходе, то пришлось бы все бросить и заниматься только этим. Харри подавил зевок.
К тому же Аделе Ветлесен ведь подала признак жизни, и где-то он тут у них завалялся. Инспектор встал и засунул голову-тыкву в архивный ящик, откуда выудил открытку и положил ее перед ними. На открытке была изображена гора, по форме напоминающая кеглю, с облаком над вершиной, но не нашлось никаких указаний на то, как называется гора и в какой части света она находится. Некрасивый угловатый почерк. Харри еле-еле смог разобрать подпись: Аделе. На открытке была марка с надписью «Руанда» и стоял штамп Кигали — насколько Харри мог припомнить, столицы этой страны.
— Ее мать подтвердила, это действительно почерк ее дочери, — сказал инспектор и объяснил, что они по настоятельной просьбе матери все проверили и нашли имя Аделе Ветлесен в списке пассажиров рейса компании «Brussels Airlines» в Кигали. С посадкой в аэропорту Энтеббе в Уганде 25 ноября. Кроме того, с помощью Интерпола они проверили отели и обнаружили, что Аделе Ветлесен останавливалась в одном отеле в Кигали — инспектор порылся в своих записях, — в отеле «Горилла» — в ночь после прилета. И единственная причина, по которой Аделе Ветлесен по-прежнему числится пропавшей без вести, состоит в том, что никто точно не знает, где она в настоящий момент находится, а открытка, присланная из-за границы, сама по себе не может изменить статус пропавшего без вести.
— Кроме того, тут речь идет не о самой цивилизованной части света, — сказал инспектор и развел руками. — Хути, тутсу, или как их там? Мачете. Два миллиона погибших. Понимаете?
Харри заметил, что Кайя прикрыла глаза, пока инспектор менторским тоном и со множеством вставных придаточных предложений объяснял, сколь дешево в Африке, где торговля людьми вовсе не является чем-то экзотическим, стоит человеческая жизнь. И теоретически Аделе могли похитить и заставить написать открытку, поскольку эти черные небось
Харри смотрел на открытку и пытался абстрагироваться от неумолкающего голоса человека-тыквы. Гора в форме кегли с облаком на вершине. Он поднял глаза, когда инспектор с позабытым именем кашлянул.
— Ну, иногда их можно понять, правда? — спросил он и заговорщицки улыбнулся Харри.
Харри поднялся, сказав, что в Осло его ждут дела. Но не будут ли коллеги в Драммене настолько любезны отсканировать открытку и переслать по электронной почте?
— Эксперту-почерковеду? — недовольно поинтересовался инспектор и посмотрел на адрес, который написала ему Кайя.
— Эксперту-вулканологу, — сказал Харри. — Я хочу, чтобы вы отправили открытку и спросили, не может ли он идентифицировать гору.
— Идентифицироватьгору?
— Он настоящий профессионал. Ездит по миру и смотрит на них.
Инспектор пожал плечами и кивнул. Потом проводил посетителей к выходу. Харри поинтересовался, не проверяли ли они, были ли какие-то звонки и эсэмэски с номера Аделе после того, как она уехала.
— Мы свое дело знаем, Холе, — ответствовал инспектор. — Никаких исходящих звонков. Но вы же можете себе представить состояние мобильной сети в такой стране, как Руанда…
— По правде говоря, нет, — сказал Харри. — Но ведь я там не был.
— Открытка? — простонала Кайя, когда они стояли на рыночной площади перед машиной, которую реквизировали в Управлении полиции. — Билет на самолет и ночевка в гостинице в Руанде! Нет бы твоему компьютерному виртуозу в Бергене сразу это выяснить — тогда бы нам не пришлось выбрасывать на ветер полдня в этом поганом Драммене!
— А я думал, тебе понравится, — заметил Харри и открыл дверцу. — У тебя появился новый друг, да и Аделе, возможно, вовсе не мертва.
— А у тебя, значит, отличное настроение? — спросила Кайя.
Харри посмотрел на ключи от машины.
— Хочешь за руль?
— Да!
Удивительно, но антирадар ни разу не мигнул, и они доехали до Осло всего за двадцать минут.
Они договорились сначала перенести в Управление полиции легкие вещи, канцелярские принадлежности и ящики от письменных столов, а тяжелое оставить на завтра. Все водрузили на ту же тележку, которую Харри использовал, когда только обустраивал новое помещение.
— Тебе уже выделили кабинет? — поинтересовалась Кайя на полпути — в «Кишке» голос ее отдавался долгим эхом.
Харри покачал головой.
— Оставим все у тебя.
— А ты попросил, чтобы дали кабинет? — спросила она и остановилась.
Харри продолжал идти.
— Харри!
Он остановился.
— Ты спросила о моем отце, — сказал он.
— Я не имела в виду…
— Да-да. Но ему недолго осталось. О'кей? А потом я опять уеду. Я только хотел…