Леопард
Шрифт:
— М-м-м, — сказал Харри. — Я и не ожидал, что в таком невзрачном доме полный подвал диковинок.
Ван Боорст хохотнул:
— Cellar? This is the ground floor. Or was. [81] До извержения три года назад.
И тут до Харри дошло. Черные блоки, черная глазурь. Пол там, наверху, лежащий ниже уровня земли.
— Лава, — сказал Харри.
Ван Боорст кивнул.
— Она текла через весь центр и уничтожила мой дом у озера Киву. Все деревянные дома вокруг сгорели, этот бетонный — единственное, что осталось, но и он оказался погребен под лавой. — Он ткнул рукой в стену. — Вот здесь была дверь, ведущая туда, где три года тому назад проходила улица.
81
Подвал? Это первый этаж. Или был таким (англ.).
Харри кивнул:
— Повезло вам, что лава не хлынула в дверь и не залила этот этаж.
— Как видите, окна и дверь обращены в сторону, противоположную Ньирагонго. Такое ведь случается не впервые. Раз в десять-пятнадцать лет чертова гора заплевывает город лавой.
Харри приподнял бровь:
— И люди все равно возвращаются?
Ван Боорст пожал плечами:
— Добро пожаловать в Африку. Но вулкан этот bloody useful. [82] Если надо избавиться от ненужного трупа — а в Гоме это дело обычное, — ты конечно же можешь утопить его в озере Киву. Но все равно там, на дне, труп останется. А вот в Ньирагонго… Считают, что у всех вулканов на дне есть пузырящиеся раскаленные озера лавы, но это не так. Нигде их нет. Кроме Ньирагонго. Тысяча градусов по Цельсию. Просто бросить туда, и с концами. Только облачко газа поднимется. В Гоме у них это единственный шанс попасть на небо. — Он засмеялся и закашлялся. — Однажды я видел, как один рьяный охотник за колтаном спускал в кратер на толстой цепи дочку местного вождя племени. Вождь ни за что не хотел подписывать бумаги, которые дали бы охотнику право добывать колтан в этих краях. Волосы у нее вспыхнули еще в двадцати метрах над лавой. А еще через десять метров она горела, как сальная свечка. Чуть ниже с нее все потекло. Я не преувеличиваю. Кожа и мясо просто стекали со скелета… Так вас интересует это? — Ван Боорст открыл шкаф и вытащил металлический шарик. Блестящий, перфорированный мелкими дырочками и чуть меньше теннисного мяча. Из дырочки побольше свисал тонкий шнур с кольцом на конце. Такой же инструмент Харри видел у Хермана Клюйта.
82
Жутко полезный (англ.).
— Работает? — поинтересовался Харри.
Ван Боорст вздохнул. Он просунул мизинец в металлическое кольцо и потянул. Раздался громкий щелчок, и металлический шарик подпрыгнул у бельгийца в руке. Харри застыл: из дырочек выскочили шипы.
— Вы позволите? — спросил он и протянул руку.
Ван Боорст отдал ему шарик и внимательно следил, как Харри пересчитывает шипы.
Харри кивнул.
— Двадцать четыре, — произнес он.
— Столько же, сколько было сделано яблок, — заметил ван Боорст. — Для инженера, который сконструировал и изготовил его, цифра имела символический смысл. Столько лет было его сестре, когда она покончила с собой.
— И сколько их у вас в этом шкафу?
— Всего восемь. Включая вот этот великолепный экземпляр из золота. — Он вынул другой шарик, матово блеснувший в свете лампочки, и снова убрал его в шкаф. — Но он не продается. Чтобы его заполучить, вам придется убить меня.
— Значит, после того как Клюйт купил одно яблоко, вы продали еще четырнадцать?
— И каждый следующий дороже. Это надежное вложение денег, господин Холе. У старых пыточных инструментов есть верный и платежеспособный круг ценителей, уж поверьте.
— Я вам верю, — сказал Харри и попытался вдавить назад один из шипов.
— Там пружина, —
— Ко второму шагу?
— Дайте-ка мне его.
Харри протянул шарик ван Боорсту. Бельгиец осторожно вставил в железное кольцо шариковую ручку, подержал ее горизонтально на одной высоте с шариком, потом отпустил его. Едва шнур натянулся, раздался новый хлопок. Леопольдово яблоко крутилось в пятнадцати сантиметрах ниже ручки, сверкая острыми иглами, торчащими из кончика каждого шипа.
— Черт, — выругался Харри по-норвежски.
Бельгиец улыбнулся.
— Май-май называли это приспособление «солнцем крови». У любимого дитяти много имен. — Он положил яблоко на стол, вставил ручку в кольцо на шнуре, сильно потянул, и после нового щелчка исчезли и иголки, и шипы, а королевское яблоко вновь стало округлым и гладким.
— Здорово, — сказал Харри. — И сколько?
— Шесть тысяч долларов, — сказал ван Боорст. — Обычно я каждый раз чуть набавляю цену, но вам отдам за столько же, что и прошлому покупателю.
— Почему это? — поинтересовался Харри и погладил указательным пальцем гладкий металл.
— Потому что вы приехали издалека, — сказал ван Боорст и выдохнул сигаретный дым. — И еще мне нравится ваш акцент.
— М-м-м. И кому же вы его продали за шесть тысяч?
Ван Боорст рассмеялся:
— Точно так же, как никто не узнает, что вы были здесь, я не расскажу вам о других моих клиентах. Разве это вас не успокаивает, господин?.. Смотрите, я уже забыл ваше имя.
Харри кивнул.
— Шестьсот, — сказал он.
— Простите?
— Шесть сотен долларов.
Ван Боорст снова издал короткий смешок.
— Смешно. Сумму, которую вы назвали, платят за экскурсию с гидом на водохранилище, чтобы три часа наблюдать за горными гориллами. Может, вы это предпочтете, господин Холе?
— Королевское яблоко можете оставить себе, — сказал Харри и вытащил из заднего кармана тощую пачку двадцатидолларовых купюр. — Я предлагаю вам шесть сотен за сведения о тех, кто покупал у вас яблоки.
Он положил пачку купюр на стол перед ван Боорстом. Сверху лежало его удостоверение.
— Полиция Норвегии, — сказал Харри. — Минимум две женщины в Норвегии были убиты с помощью этого изделия, а вы — его единственный поставщик.
Ван Боорст склонился над пачкой и принялся изучать удостоверение, не прикасаясь ни к тому ни к другому.
— Если так, то я действительно сожалею, — сказал он хрипло, словно его горло было забито крупным гравием. — Поверьте. Но моя личная безопасность стоит больше шести сотен долларов. И если я начну трепаться о моих покупателях, то ожидаемая продолжительность моей жизни…
— Лучше бы вам озаботиться ожидаемой продолжительностью вашей жизни в конголезской тюрьме, — сказал Харри.
Ван Боорст снова засмеялся:
— Nice try, Hole. [83] Но совершенно случайно я знаком с шефом полиции в Гоме, а кроме того… — он развел руками, — а что я такого сделал?
— Меня не волнует, что вы сделали, — заметил Харри и вынул из нагрудного кармана фотографию. — Между прочим, норвежское государство оказывает Конго весьма ощутимую денежную помощь. Если норвежские власти позвонят в Киншасу и скажут, что вы продали орудие, при помощи которого было совершенно двойное убийство на территории Норвегии, а теперь отказываетесь сотрудничать со следствием, что, по вашему мнению, может произойти?
83
Неплохо, Холе (англ.).