Лепрозорий
Шрифт:
Диана даже испугаться по-настоящему не успела. Ей стало дурно от вида и запаха монстра, в глазах на миг потемнело. Грохнул еще один выстрел, совсем рядом. Мощным пинком кто-то сбросил с нее отвратительное создание.
– Вставай!
– раздался приказ.
– Максим Иваныч… Иван Максимыч… Что это было?… - она попыталась подняться, борясь с тошнотой и мысленно еще удивляясь, что никто из проклятых солдафонов даже и не подумает помочь.
Осмотрелась. Рядом, в пыли истекало кровью напавшее на нее чудище, она видела покрытый красным кусок его
– Что… Что тут у вас происходит?!
– закричала она.
Из-за спины капитана выскочил солдат с автоматом наперевес. Прежде чем журналистка смогла что-либо понять, черный приклад калашникова заполнил все у нее перед глазами. Удар, мгновенная боль, мир вдруг вспыхнул тысячью белых искр вперемешку с каплями крови.
А потом стало темно.
4
– Это уже третий случай, капитан! Третий!
– Я в курсе, Арсений Дмитрич. И не забудьте, что мне еще предстоит объясняться по этому поводу Москве.
– Меня не волнует, как вы будете оправдываться перед вашим руководством! Мне гораздо более интересно, когда этот бардак прекратится!
– Следите за словами, господин четырехглазый! Не забывайте, что это не только мое, но и ваше руководство тоже. И бардак этот во многом благодаря вашим стараниям получился.
– Что вы хотите сказать?!…
– Ничего. Совсем ничего. Но мне надоело, что мои ребята снова и снова становятся жертвами выведенной вами заразы. Для разнообразия удовлетворитесь этой бабой, раз уж ей так повезло…
– Боже… Капитан, ее нужно изолировать, вы понимаете? Срочно изолировать!
– Понимаю. Вижу по вашим блестящим глазкам, о чем вы думаете. И хочу сказать одно: пусть каждый занимается своим делом. Вы изучайте, исследуйте, работайте с вашими подопытными. А мне оставьте вопросы их охраны.
– Но как, я вас спрашиваю, как мог бежать этот экземпляр?!
– С этим я разберусь. А вы - разбирайтесь с журналисткой…
5
…Она вышла к городской черте. Занимался рассвет, первые тусклые лучи встающего за спиной солнца освещали пустующие окраины, окрашивали розовым стены уютных однотипных домов, ветхие конуры гаражей, детские площадки с баскетбольными щитами и качелями. Диана чувствовала себя легко и привольно. Ноги несли почти невесомое тело все дальше и дальше, мимо играющих бликами окон, мимо бездомных собак, почему-то разбегающихся от нее, пугливо поджав хвосты. Она шла по дворикам и аллеям, замечая, что ранние птахи при ее приближении замолкают, прячась в зеленой листве деревьев.
Неприятно…
Вот
А Диане странно это все. Она так соскучилась по нормальным людям, по Олежке своему непутевому, ей так хочется подойти к какой-нибудь милой девочке с цветастым ранцем за хрупкими плечиками, наклониться к нежным детским губкам и поцеловать их по-матерински.
Но чем ближе она к ребенку, тем сильнее тот дрожит, тем быстрее выражение его лица меняется от испуганного до испытывающего почти физическое отвращение. И в глазах уже видны не только набегающие слезы, но и смутное еще, неясной тенью проступающее отражение…
Диана проснулась, взмокшая от пота, ощущая внутри себя неведомый липкий ужас.
6
Она огляделась, пытаясь сообразить, куда попала. Окружение напоминало кадры из научно-фантастических фильмов.
Огромное, залитое светом помещение разделено на множество маленьких комнат с совершенно прозрачными стенами. В каждой комнатке стояла кровать, и имелось нечто, отделенное белесой ширмой - должно быть, туалет. Вообще белый цвет здесь преобладал, как в больнице. Белые простыни, белые пол, потолок… Диана с удивлением взглянула на то, во что оказалась одета: странный, лишенный карманов, белый (ну разумеется!) балахон с широкими рукавами. Она слабо улыбнулась: в правой руке до сих пор крепко-накрепко была зажата подарочная ручка.
Диана вспомнила: у входа на нее напало какое-то существо, страшное и очень отдаленно напоминавшее человека (но это делало его еще более ужасным). Потом были выстрел, удар… Пощупав голову, она обнаружила марлевую повязку на лбу. Слегка надавила - и скривилась от боли. Судя по ощущениям, образовалась солидная шишка.
– Что происходит?
– собственный голос прозвучал неожиданно хрипло. Горло резануло, будто внутри гортани что-то порвалось - стенки горла распухли и терлись друг об друга.
Диана медленно спустилась с койки и подошла к стене своей камеры, одной из многих в этом зале. Осторожно коснулась прозрачной поверхности рукой. Затем, осмелев, прижалась к ней всем телом, надавила… Стена никак не отреагировала, будто была сделана не из стекла, а из камня.
– Что это значит?!
– крикнула Диана в никуда. Ответом была тишина.
Обошла несколько метров оказавшегося в ее распоряжении пространства, глядя на другие камеры и на разделяющие их коридоры. На койках лежали люди в таких же, как на ней, балахонах. Некоторые были совершенно неподвижны под капельницами, иные что-то делали, отчаянно жестикулировали, беззвучно раскрывали и закрывали рты. Кто-то, похоже, плакал, забившись в угол.