Лера
Шрифт:
– Я тоже так думаю. А еще, мне кажется, у меня не плохо вышло поднять тебе настроение.
– Да, спасибо.
Я всем телом прижалась к развалившейся рядом маме. Честно, не понимаю некоторых своих подруг, которые вечно жалуются на родителей. Да, у меня тоже не всегда все гладко, иногда безумно раздражают многие вещи: «приберись в комнате», «проведай бабушку», «выучи уроки», «не гуляй долго», «не красься ярко», «посиди с братом»… Этот список я еще долго могу продолжать, но это все мелочи. Я знаю что мама по настоящему меня любят, а таких людей на планете раз два и обчелся. Думаю, совсем скоро
С подобными мыслями я еще крепче прижалась к маме. Наш семейный вечер подходил к концу. На несколько часов у меня успешно получилось забыться, мама же просто наслаждалась свободным от суеты вокруг мужчин вечером. Но ничто в этой жизни не вечно.
– Спокойной ночи, милая. – Покидая софу, мама нежно поцеловала меня в щеку. – Хочешь, включай себе третью часть, а я спать. Старость не радость.
– Можно подумать, старушка. – Я тоже встала. – Сама я не осилю еще одну часть. Спокойной ночи.
В ответ я тоже поцеловала маму, выключила всю технику и отправилась восвояси.
Я: «Не спишь?»
Матвей: «Без твоего – люблю, не спится»
Я: «Тогда – ЛЮБЛЮ. Спокойной ночки : )»
Матвей: «Если бы мы провели этот вечер вместе, она была бы намного спокойнее»
Я: «В каком смысле?»
Матвей: «В анатомическом»
«Боюсь, что совсем скоро ты реально поймешь, что значит тревожный сон» - пронеслось в моем мозгу.
Я: «Спи уже : ) Целую»
Матвей: «: ( »
Распрощавшись с Матвеем, спать я и не думала. В голове вновь ожили все страхи, тревоги и мысли. Почти вся ночь ушла у меня на поиски подходящего решения. Первым делом скажу Матвею, в конце концов не я одна очень скоро могу стать родителем. А там, вдвоем решим, как быть дальше. Сложнее будет признаться во всем нашим родителям, но от этого никуда не деться.
Аборт? Нет. Этого я делать не стану. Да и Матвей вряд ли захочет убивать собственного ребенка. Пусть нам только по семнадцать лет (почти НАМ), но ведь мы любим друг друга и рано или поздно наши отношения привели бы нас в ЗАГС. Так какая разница, когда делать и рожать детей, до штампа или уже после. В семнадцать или в двадцать? Да, наши с Матвеем разговоры и планы никогда так далеко не заходили, но ничего, справимся как-то. Мое поступление в ВУЗ придется отложить до следующего года, а Матвею рождение нашего ребенка даже на руку будет – он без проблем от армии отмажется.
Не смотря на максимально позитивный настрой, мне все же было безумно страшно. В голове, вроде, все сложилось не слишком печально, а вот как получится на самом деле, одному Богу известно.
«Блин! Как так-то?»
Измотанная до невозможности морально, заснула я под утро, положа руку себе на живот, где во мне уже росла огромная неожиданность. Да, это была неожиданность, но зародившаяся в любви.
9
На следующий день после уроков я уговорила Матвея променять свою тренировку на прогулку со мной.
– Нет, ну это нормально? Вчера значит, я тебе был не нужен и вынужденно тух в нэте. А сегодня по первому
– Матвей, я не просто так хочу прогуляться. Мне нужно с тобой поговорить о кое-чем серьезном. – Когда я произносила эти слова, мои глаза были где угодно, только не на любимом лице.
– Лерка, а я че-то не понял, а почему это у тебя глазки бегают, а? Неужели меня ожидает приятный сюрпрайз? – Матвей просто засверкал, радуясь собственным догадкам. – Точно, за вами ведь, девушка, еще должок числится. Может, дело в этом? Да и двадцать третье февраля никто не отменял.
– Может, - тихо прошептала я, - но об этом не здесь и не сейчас. Идем ко мне, чаю выпьем, что ли.
– Ммм, чай это хорошо. – Довольно протянул Матвей и одной рукой резко притянул к себе и поцеловал. – Я только за.
Все двенадцать минут, что мы топали от школы к дому, я делала вид, будто внимательно вникаю в восторженные рассказы Матвея о его второй, после меня, страсти – боксе. За то время что мы с ним встречались, я ни на грамм не стала больше разбираться во всех нокаутах и апперкотах. Но при этом я с уважением относилась к его увлечению и никогда мою светлую головушку не посещала даже мысль сообщить ему, что мне все это знать ни к чему. В конце концов, я же выслушиваю на протяжении многих лет Марину со всеми ее страстями к моде. А Матвея я готова была слушать вечно, даже если все его разговоры будут сводиться к спорту.
Включив чайник, я поставила на стол уцелевшие, благодаря голубцам, заварные и печенье. Руки дрожали. Сердце то замирало, то сходило с ума. Мозг работал на всю мощность, а возможно даже сверх. Да уж, ночью я думала, что самое легкое это признаться Матвею, а не родным. Но, как оказалось, все «легкое» в данной ситуации, уже было сделано, причем нами обоими.
– А может ну его, - Матвею явно было не до чая, он просто пожирал меня взглядом и, однозначно, собирался воспользоваться отсутствием родителей. – Лер, а ты знаешь КАК я соскучился? – Матвей уверенно наступал, а оказавшись зажатой в один из кухонных углов, мне отступать было некуда. – Я хочу тебя, малая, до одури хочу…
Его дыхание обжигало. Его ямочки на щеках и многообещающая улыбка сводили с ума. Внутри все загорелось.
– Я тоже тебе очень сильно хочу, - шептала в ответ я. – Но…
– Никаких «но». Давай все твои разговоры перенесем на потом.
Его руки скользнули мне под кофту. Его губы нежно ласкали шею. Сопротивляться было бесполезно. Да и ни к чему уже.
– Матвей… - Неуверенно начала я, лежа в собственной кровати в полуобнаженном виде.
– Малыш, я знаю, что ты меня любишь. – Решил продолжить вместо меня Матвей, а затем легонько коснулся моих губ. – Я тебя тоже.
– Да, но я не об этом. – Блиииин! Я и не думала, что будет так тяжело. А еще, меня опять тошнило.
Завернувшись в покрывало и обняв колени руками, я села на край кровати. Мои глаза изучали незамысловатый орнамент моей «обертки». А губы начали шевелиться в правильном направлении.
– Матвей, я беременна. – Вот так, без лишних церемоний, на которые я просто не была способна морально, выложила я. Мне откровенно полегчало и впервые за несколько дней, я бесстрашно посмотрела в серые, почти прозрачные любимые глаза.