Лес пропавших дев

За двадцать лет детективной работы я раскрыл множество преступлений.

Кроме одного. Того «лесного дела».

Человеческий разум непостижим, разве возможно проникнуть в него и разгадать загадки, которые он намерен утаить? Много лет прошло с момента преступления,

и потому я не могу понять, что же случилось на самом деле.

Известно только одно: тело жертвы – девушки по имени Сохён – было найдено у подножия утеса. Решили, что это самоубийство. Но расследование провести не дали, по приказу местного судьи поспешно провели похороны. Без осмотра тела трудно понять, что случилось с жертвой, выяснить причину смерти, найти доказательства, факты. Только с помощью доказательств можно раскрыть преступление. Но годы идут, и чем больше их проходит, тем легче ложь превращается в правду.

Две девочки, возможно, видели, что произошло. Мин Хвани и Мин Мэволь. Мои дочери.

Обеих нашли без сознания, почти насмерть замерзших, неподалеку от места преступления. Хвани ничего не помнит, а Мэволь клянется, что перед тем, как потерять сознание, видела мужчину, крадущегося сквозь лес.

Мужчину в белой маске.

Из дневника детектива Мин Джиу

Завеса тумана окутала корабль из красного дерева, на котором я плыла. Мне не было позволено приподнять эту завесу и увидеть край, чьи тайны крылись за ней. Но я прекрасно помнила, как выглядит это место, открытое всем ветрам, в тысяче ли к югу от порта. Неровные берега, покосившиеся хижины, сложенные из кусков черной лавы, и туман надо всем и повсюду. Где-то здесь, на Чеджу, острове камней и ветра, в Коччавальском лесу, под заоблачными вершинами горы Халла, пропал мой отец.

Глаза слипались от усталости, и я оперлась о борт. Порт Мокпхо, из которого мы отплыли, становился все меньше. Высоко над головой колыхались на ветру паруса из бамбуковых рей и циновок. Соленые брызги повсюду. Все стало мокрым: моя одежда, палуба, реи, дрожащие пассажиры, которые пытались отвлечь себя игрой, сгрудившись вокруг квадратной доски с грубо вырезанными деревянными фигурами.

Эти люди, скорее всего, возвращались домой на остров Чеджу, не то что я, озабоченная поиском пропавших без вести.

Я откинула пряди пляшущих на ветру волос и снова оглянулась. Еще один взгляд в сторону Мокпхо. На этот раз я не разглядела ничего, кроме тумана и вздымающихся черных волн. Сердце забилось в груди, словно где-то там, внутри, испуганно затрепетала крыльями птица. Я крепко схватилась за борт и глубоко вздохнула. Шел 1426 год, год избрания наследной принцессы. Юные девушки моего возраста мечтали попасть во дворец, а я здесь, посреди бушующего моря, плыву на остров, куда ссылают заключенных.

«Забудь о расследовании, – шептала мне тревога. – Что бы ты ни нашла на этом острове, это может оказаться очень опасным».

Я мотнула головой и полезла в мешок, куда сложила свои вещи. Нащупала сначала завернутую в тряпочку сушеную хурму, потом бусы с деревянным свистком и, наконец, черный папин дневник, сшитый вручную. Его я и вытащила. Ветер распахнул обложку дневника, обожженные, изувеченные огнем странички испуганно затрепетали. Последние страницы сгорели полностью, остались лишь почерневшие обрывки. Этот дневник прислала мне незнакомка по имени Поксун. Множество вопросов мучило меня. Кто эта

женщина? Зачем она отправила мне дневник? И откуда она знает моего отца?

Доски палубы заскрипели под чьим-то весом. Я глянула вправо и увидела мужчину: он остановился рядом со мной, чтобы полюбоваться морем. Одной рукой он оперся о борт, другой – сжимал рукоять меча, висевшего у него на поясе. Он словно высматривал на востоке пиратов Вокоу [1] . На нем была длинная накидка из пурпурного шелка, надетая поверх ханбока [2] цвета лаванды с длинными рукавами.

«Скорее всего, аристократ», – подумала я.

– Доброе утро, – еле слышно прошептала я.

Он не услышал меня, вокруг грохотали волны.

Я сжала руки, впиваясь ногтями в ладони. Нет, я больше не Мин Хвани. Я больше не юная девушка, чьи волосы заплетены в косу и перевязаны красной лентой тэнги. Такой лентой украшают прическу лишь незамужние робкие девушки.

– Доброе утро, – окликнула я его снова, и на этот раз мой голос прозвучал громче и ниже обычного.

Человек повернулся. Длинные поля высокой черной шляпы отбрасывали тень на его лицо. Он не был стар, но годы юности остались в прошлом, тонкая бородка очерчивала квадратный подбородок. Тяжелые веки, наполовину прикрывавшие глаза, будто хотели сохранить какую-то тайну.

– Что вам угодно?

Его низкий голос прозвучал откуда-то из самой груди.

– Далеко нам еще плыть до Чеджу?

– Где-то полдня, если только погода не испортится.

Мгновение он пристально разглядывал меня, потом снова отвернулся.

– А далеко от порта до деревни Новон? – спросила я.

Мужчина удивленно приподнял бровь:

– Новон?

– Да.

– Часа три пешком, – ответил он. – Точно не знаю, пешком обычно не хожу на такие расстояния. А зачем вам туда?

– Мне нужно кое-кого найти.

Теперь он полностью развернулся в мою сторону, одной рукой по-прежнему цепляясь за борт.

– А вы кто?

Вопрос прозвучал так, будто он приказывал мне немедленно ответить.

Я окаменела от ужаса. Детектив Мин был моим отцом, но я не хотела рассказывать об этом: многие наверняка слышали его имя, и не только потому, что отец был хорошим детективом, но и потому, что он внезапно исчез. И если этот человек знает, кто такой детектив Мин, то он, скорее всего, знает и то, что у него была дочь (вообще-то у него было две дочери, но о моей младшей сестре, с которой мы давно жили порознь, мало кому было известно). А юной девушке негоже путешествовать в одиночку.

Я провела рукой по длинному мужскому ханбоку – шелковому сапфирово-синему халату, перевязанному поясом, – в который облачилась, чтобы скрыть, кто я на самом деле. Не ожидала, что мне так скоро придется придумывать что-то о том, кто я такая. Ни одной мысли в голове.

Я откашлялась, чтобы выиграть немного времени, и спросила:

– Хотите знать, как меня зовут или кто я такой?

– И то и другое.

– Зовут меня… Гю. – Имя из книги, которую я недавно прочла. – И я… я – никто.