Лесь
Шрифт:
— Добрый день, — поздоровался он, войдя в свою комнату и положив портфель на стол. — Вы случайно не знаете, почему Матильда не всучила мне сегодня кондуит? Или все дело в том, что я спятил?
— Отчасти, без сомнения, так, — вежливо подтвердила Барбара. — Но основная причина в другом. Причина весьма нелестная для вас.
— Пойди и сразу признайся, — добродушно предложил Януш. — Говорят, признание — смягчающее обстоятельство.
— А в чем мне признаться? — осторожно осведомился Лесь. Беспокойство его возрастало.
— А вы не
— Или лучше не признавайся открыто, Матильда такого не простит, — предостерег Каролек. — Подбрось потихоньку.
— Она все равно не простит. Старайся обходить ее стороной.
— Да, у вас жара тоже на головке сказалась, — обиделся Лесь. — В чем дело?
— Ладно уж, не прикидывайся. Хоть перед нами не валяй дурака. Понятно, Матильда, Ипочка, Збышек, а нам-то зачем? Да что там! Признавайся, где спрятал. Или домой уволок?
— Перед сном почитываешь? — поинтересовался Каролек.
— Надеюсь, вы не сожгли ее? — забеспокоилась Барбара. — Там столько живописных подробностей!
Только немного погодя Лесь понял, о чем шла речь: новость громом громыхнула. Административный журнал самым непостижимым образом исчез, и подозрение пало на него. Его ошеломила не столько информация, но идея, наипростейшая идея, до которой он так и не додумался. И долго еще он не мог прийти в себя от огромных перемен, происшедших в жизни без всякого с его стороны вмешательства!..
Книга опозданий исчезла, словно в воду канула. Целый день не только пани Матильда, но и все сотрудники искали сей документ без всякого эффекта, быть может, оттого, что кроме кадровички все остальные особо не усердствовали: документ не пользовался большой симпатией подписчиков, и его дематериализация вызывала всеобщую тихую радость. На подозреваемого Леся смотрели благосклонно и находили, что у него гениальная голова.
Исключение составляла пани Матильда. Лишенная всех человеческих слабостей уже с самого рождения, безупречно обязательная, педантически порядочная, поразительно точная, неумолимо пунктуальная, она пользовалась у начальства репутацией жемчужины редкостного вида. Потерю служебного документа она восприняла как удар, горе, личное оскорбление. Торопливо и судорожно перерыла все шкафы и полки, и страшное подозрение на Леся все более и более подтверждалось. Ведь он был чемпионом по опозданиям.
А Лесь светился счастьем. Все подозрения в сравнение не шли с неземным блаженством, испуганным в тот момент, когда проклятая книга исчезла из его жизни. Творческий порыв переполнил его душу. Он сел за стол и осмотрел чертежи.
— Януш, что с этим шкафом? Включаем во внутреннее оборудование?
— А ты разве его сделал? — удивился Януш, не припоминавший, чтобы Лесь за все последние дни хоть раз поработал. Встал и недоверчиво подошел к нему. — Слушай, а неплохо получилось! Когда ты успел?
— Когда я работаю, то хо-хо! — гордо ответствовал Лесь и забарабанил кулаками по выпяченной грудной клетке,
Януш взглянул на него со скепсисом: по его мнению, гориллы абсолютно таким же манером барабанят в грудь, а животные эти вовсе не отличаются творческими возможностями, а потому неизвестно, что, собственно, Лесь имеет в виду. От решения этой проблемы Януш отказался и вернулся к шкафу.
— Включаем, — решил он. — Дочерти еще складной стол и полки и принимайся за цветовое решение. Остальное я закончу.
Лесь начал работать. Энтузиазм переполнял его, требовался дополнительный выход. Если бы дробил камень на дороге, верно, молчал бы, усилия же за чертежной доской оказались не слишком обременительны. И он помог себе пением, и поплыли в пространстве чувствительные шлягеры.
Через полчаса Барбара, сидевшая ближе всех, не выдержала.
— Пан Лесь, а не могли бы вы прекратить этот вой? — спросила она испепеляюще вежливо.
— Барбара… — укоризненно прошептал Лесь, прерывая песнь.
Он взглянул на Барбару и вдруг вспомнил увиденные два дня назад четыре ноги, которые неизвестно как вылетели у него из головы. Воспоминание чрезвычайно забеспокоило его.
— Я понимаю, — ответил он горько, в беспокойстве пропуская логическую связку и не обращая внимания на смысл. — Да, здесь есть ботинки, пение коих больше удовлетворяет ваш музыкальный вкус.
Каролек и Януш внезапно вздрогнули, Барбара застыла над доской. Лесь встал из-За стола и вышел с гробовой физиономией и нахмуренными бровями.
— Ну что ты наделала? — беспомощно пробормотал Януш. — Ведь он так хорошо сидел и вкалывал!
— Песнь ботинок, — задумался Каролек. — Интересно, что бы это такое значило…
— Откуда я знаю, как часто у него бывают приступы, — разозлилась Барбара. — Я думала, он уже пришел в себя.
А Лесь тем временем неопровержимо доказывал нарушение умственного равновесия. Он блуждал по всей мастерской, заглядывая под столы, скрупулезно изучая мужские ноги и решительно игнорируя женские. Его появление сопровождалось молчанием, за ним следили испуганные глаза. Весь коллектив проектного бюро смертельно боялся психов.
Лесь произвел осмотр и убедился: одинаковые югославские ботинки носят пять человек. Количество соперников совершенно выбило его из колеи и парализовало всякое желание работать. Он отправился выпить пивка и, стоя у киоска, грустно задумался о превратностях судьбы: книга опозданий вот-вот найдется, в борьбе аж с пятью противниками он не устоит, жизнь пойдет к черту и псу под хвост.
На следующий день кондуита не было по-прежнему. У Леся снова затеплилась надежда, а вместе с ней он ощутил и прилив позитивного отношения к труду. Старательно избегая кадровичку, бросавшую на него полные ненависти взгляды, он не только не выходил из комнаты, даже из-за стола не вставал, благодаря чему удалось закончить чертежи внутреннего оборудования.