Лесь
Шрифт:
— Взрыв? — вдруг оживился Януш. — Устроим взрыв!
— Спятил, какой взрыв?! А жертвы?
— Ерунда. Единственными жертвами будем, вероятно, мы. Давайте сюда Влодека, мне надо электрика!
— Чокнулся, — возмутилась Барбара. — Болтает о каком-то взрыве, скорей всего сам разлетится. Бред. Предлагаю на всякий случай осмотреть двери почтового вагона. Кто в них чего-нибудь петрит?.. Стефан! Надо заарканить Стефана!
— Да что ты, а конспирация? Хочешь с барабаном на весь город?
— Стефан заинтересован не меньше нас. Не
— Вот я и предлагаю взять Влодека! И электрик и с машиной!
— Влодека и Стефана. Больше ни души!..
Подготовка преступления закипела. Януш преодолел первый барьер: убедил бледного, испуганного Влодека участвовать в деле. В ход пустил самые хитроумные аргументы. В доску законопослушный Влодек отбивался почти два часа, пока, наконец, не сдался под впечатлением набросанной Янушем жуткой картины: его дети умирают с голода. Голодную смерть детей Януш находчиво связал с проигранным конкурсом и крушением мастерской, что неминуемо наступит в случае торжества этих негодяев из Белостока. В конце концов лояльный Влодек несколько утешился перспективой борьбы со злом. Уступив, он даже заразился чем-то вроде энтузиазма и вместе с Янушем предался каким-то секретным размышлениям.
Барбара привлекла внимание немногочисленного обслуживающего персонала на вокзале Варшава Виленская, куда отправилась поздно вечером в обществе Стефана, скептически настроенного касательно всего предприятия. Его, правда, не пугали моральные догмы, как Влодека, но Стефан имел некоторый жизненный опыт, который и нашептывал ему мелкие сомнения в конечных итогах преступных начинаний. Однако финансовое положение диктовало свои условия, и Стефан был готов на все, дабы оное положение улучшить, а надежды, совокупно со всеми в мастерской, связывал с конкурсом.
— Какого черта я дурака валяю в мои-то годы, — яростно бормотал он, обстоятельно прощаясь с Барбарой в восьмой раз около почтового вагона поезда до Остролэнки. — До свидания, до свидания… Слушай, они правы, дверь и в самом деле закрывается изнутри.
— Я позвоню тебе сразу по возвращении, — уверяла его Барбара. — Это невозможно, видите на двери ручку?
— Напиши, как доедешь, телеграфируй, — требовал Стефан, быть может, слишком нетерпеливо. — Вот именно, этой ручкой они блокируются изнутри, и конец всему. Хоть вагон на части режь.
— Ведь охрана сама откроет… Что?.. Разумеется, телеграфирую. Ничего другого не остается, только Янушев взрыв. А как он это сделает?..
Лесь и Каролек изучали трассу в поисках подходящего места. После многих сомнений и расчетов остановились на перегоне Малкиня— Тлущ, где ночной поезд из Белостока проходил утром, между четырьмя часами четырьмя минутами и пятью часами тремя минутами. В конце сентября в это время была полная темень. Получше условия были на перегоне Белосток — Малкиня, но, получив известие о посылке, могли не успеть доехать
Избранную трассу им пришлось проехать трижды. Вот почему так случилось: они отправились в путешествие в двадцать три пятьдесят пять и поначалу эту трассу в обе стороны благополучно проспали; во второй раз из-за темноты ничего не рассмотрели и только в третий раз, отправившись сразу пополудни, произвели соответствующие наблюдения.
Окончательный выбор пал на отрезок между Топором и Острувеком Венгровским. Вдоль железной дороги тянулись леса, кустарники и пашня. Леса, кусты и пашня окружали железнодорожные пути во многих местах, но здесь как раз их пересекала столь необходимая дорога, поскольку предполагалось бегство машиной Стефана.
— Здесь, — увлеченно заявил Каролек, высовываясь из окна и жадно разглядывая пейзаж. — Лучше не придумаешь! Глянь, какая сейчас будет станция.
Лесь проверил в расписании и покачал головой.
— Не знаю, как и быть, поезд-то здесь идет всего ничего. Восемь минут.
Каролек перестал любоваться пейзажем и тоже сунул нос в расписание.
— Чего ты мне голову морочишь, в других местах и того меньше. Вот! Шесть минут…
— А вот здесь идет десять. Между Простыней и Садовым Венгом. И что это за «венг» такой?
— Черт его знает. Может, от венгерского. Тебе не все равно? Сейчас там будем и осмотрим местность. Впрочем, зачем это, ночной здесь не останавливается.
Поезд шел в направлении Малкини. Через десять минут оба разведчика, высунувшись в окно, вовсю глазели на местность, густо заросшую деревьями.
— Здесь! — заорал Лесь с восторгом. — Смотри, совсем не видно людей! Идеальное место!
— Пораскинь умишком, — отрезвил его Каролек. — Не видишь, что тут?
— Как это что? Леса и луга. И десять минут. Только здесь!
— И болота, смотри, вода кругом стоячая.
— Зато подальше, где деревья, наверняка есть дорога. Стефан там и будет ждать.
— На крыльях туда перелетишь? С проектом на спине по этим болотам? Нет, нельзя.
— Хоть собаки след не возьмут, — размечтался Лесь, немного поумерив восторги.
— Так погоня, которой проект на спине волочь не придется, быстренько тебя схватит. Или потонешь, черт-те какая тут глубина. А Стефана собаки тоже не учуют? И вообще, откуда здесь собаки?!
— Нет, только тот перегон перед этой, как ее… Как называется? Ага, Простынь!
— Ну, ладно, — согласился Лесь. — Пусть Стефан зальет обычный бензин, он популярнее. Хоть вонь от нас останется неоригинальная.
— У него сейчас денег нет на обычный. Ездит на авиационном, украденном, в кредит покупает.
— «Сирена» и на авиационном?.. — ахнул Лесь и даже притих от удивления.
Осмотрев в обратную дорогу противоположную сторону путей, они окончательно убедились в правильности выбора. Шесть билетов включили в себестоимость проводимой операции.