Лэшер
Шрифт:
Мэри-Бет уже спала в палатке, а оба проводника курили трубки и предложили мне присоединиться к ним. Я отказался, сославшись на усталость, и объяснил, что предпочитаю сейчас отдохнуть и выспаться, а утром встать пораньше.
— Надеюсь, сэр, вы ходили туда не для того, чтобы молиться? — спросил один из проводников. — Молиться в развалинах этой церкви очень опасно.
— Почему же? — дрогнувшим голосом спросил я.
— Это храм Святого Эшлера, а святой Эшлер имеет обыкновение отвечать тем, кто обращается к нему с молитвой. Как знать, к чему
И оба парня расхохотались, хлопая себя по бедрам и многозначительно подмигивая друг другу.
— Святой Эшлер?! — повторил я. — Так вы говорите, это храм Святого Эшлера!
— Да, сэр, — ответил второй проводник, до сей поры хранивший молчание. — В давние времена это был самый почитаемый святой во всей Шотландии. Когда-то в соборе находилась его гробница. А пресвитериане заявили, что даже произносить его имя — грех. Подумать только! Хотя, может, дело с этим святым и в самом деле нечисто. Правду сказать, он знался с ведьмами.
Время и пространство внезапно исчезли. В безмолвии ночи мною овладели воспоминания. Я видел наши плантации, видел себя трехлетним мальчиком, видел старую ведьму-бабушку, что рассказывала мне по-французски удивительные истории. «Сюзанна, весьма искусная и опытная ведьма, вызвала дух Лэшера в Доннелейте, причем получилось это исключительно по ошибке, — едва слышно прошептал я себе под нос— Приди, мой Лэшер. Приди, мой Эшлер. Приди, мой Лэшер. Приди, мой Эшлер».
Я повторил эти слова несколько раз, сначала шепотом, а потом раздельно и громко. Разумеется, проводники ничего не поняли, но в ответ на мое заклинание из самого сердца долины с ревом примчался ветер, столь сильный и яростный, что завывания его эхом отдались в горах.
Под натиском ветра палатки наши затрепетали и едва не попадали. Проводники бросились к ним, чтобы укрепить. Все фонари моментально погасли. Ветер становился все более неистовым, и в ту секунду, когда проснувшаяся Мэри-Бет, неслышно подошла ко мне и схватила за руку, на долину Доннелейт обрушилась буря. Потоки дождя низвергались на землю, а оглушительные раскаты грома, раскалывая небо, заставляли нас съеживаться от страха.
Однако мне удалось спасти и себя, и своих спутников. Несмотря на испуг, я вскоре понял, что от подобной ярости не скроешься. Тогда я выпрямился и поднял голову. Я смотрел прямо в небо, а жесткие струи дождя хлестали меня по лицу.
— Будь ты проклят, святой Эшлер! — воскликнул я. — Отправляйся в ад, где тебе самое место! Теперь я знаю, кто ты такой. Святой, низвергнутый святой, лишившийся ореола святости. Отправляйся же в ад. Ты не святой. Демон — вот кто ты на самом деле!
Взбесившийся вихрь сорвал и унес прочь одну из наших палаток. Проводники бросились к оставшейся, чтобы удержать ее. Мэри-Бет пыталась заставить меня замолчать. А ветер и дождь усиливались с каждой секундой. Буря превратилась в ураган неимоверной мощи.
В момент наивысшего разгула стихии явился он. Мы увидели, как из мокрой травы внезапно поднялось небольшое темное
Потрясенный, я словно прирос к месту. На мне не осталось ни одной сухой нитки, разорванная рубашка сползала с плеча. Мэри-Бет с распущенными волосами бродила по мокрой траве, отважно устремив взгляд в небеса. В глазах ее светились удивление и любопытство.
Ко мне подбежал один из проводников.
— Черт бы вас побрал, сэр, — рявкнулон. — Я же сказал, что этому святому нельзя молиться. Какого же дьявола вы не послушались! Вы нас всех едва не угробили!
В ответ я лишь тихонько рассмеялся.
— Боже, помоги мне, — вздохнул я про себя. — Господь великий и всемогущий, если твои святые превращаются в злобных демонов, разве это не доказательство того, что ты оставил нас?
Влажный воздух слегка потеплел. Проводники зажгли фонари. Земля с удивительной быстротой впитала воду, как будто вовсе и не было проливного дождя. Лишь наша одежда оставалась насквозь мокрой, а сами мы чувствовали себя совершенно разбитыми. Луна вновь засияла на небе, изливая на долину мягкий серебристый свет. Мы принялись натягивать палатки и сушить постельные принадлежности.
Всю ночь я провел без сна. Как только первые лучи солнца блеснули на небе, я отправился к проводникам.
— Мне необходимо узнать историю этого святого, — заявил я.
— Ради Бога, не произносите вслух его имя, — взмолился один из парней. — Воистину, нечистый дернул меня назвать его вчера вечером. Поверьте, я слышал про него лишь краем уха. И вряд ли кто расскажет вам его историю. Это ведь старая легенда, и некоторые считают ее пустой выдумкой. Хотя, судя по урагану, который разыгрался здесь вчера, легенда недалека от правды.
— Расскажи мне все, что знаешь, — потребовал я.
— Я же сказал, что не знаю ничего, — упрямо повторил он. — О нем я слышал только от собственной бабушки. Она всегда вспоминала его, когда желала чего-то невозможного. Это она сказала мне, что к нему следует обращаться с великой осторожностью. Ни в коем случае нельзя просить у него исполнить желание, которое не является сокровенным и заветным. Здесь, в горах, я тоже пару раз слышал его имя. О нем поется в старых песнях. Вот и все. Сам я не католик, да будет вам известно. И не обязан разбираться в католических святых. И никто из местных жителей в них не разбирается.
Второй проводник кивнул в знак согласия.
— Сам я знаю и того меньше, — сообщил он. — Раз, правда, слышал, как моя дочь ему молилась. Просила, чтобы он заставил парней обратить на нее внимание.
Я еще долго донимал проводников вопросами, но разговорить их мне не удалось. Больше они ничего мне не сообщили. Настало время как следует осмотреть развалины собора, каменный круг и замок. Дух не давал о себе знать. Я не слышал его голоса и не замечал никаких свидетельств его присутствия.