Лэшер
Шрифт:
— Весьма верное замечание, — подхватил Эрон Лайтнер. — Совершенно справедливое. И мы не можем предугадать, с какой скоростью будет развиваться этот… потомок интересующего нас существа. Скорее всего, ребенок будет расти так же быстро, как в свое время и его отец, хотя мы не можем объяснить, каким образом это происходит. Вполне закономерно предположить, что впоследствии данное существо совокупится со своим собственным потомком. Да, я полагаю, именно так оно и намерено поступить, если учесть, что попытки совершить этот акт с другими, как правило, завершаются их гибелью.
— Господи Боже,
— А от Роуан так и не поступило никаких известий? Кто-нибудь располагает хоть какой-нибудь информацией о ней?
В ответ сидевшие за столом отрицательно замотали головами. Лишь Райен дал себе труд членораздельно ответить «нет».
— Понятно, — вздохнула Мона. — Ладно, я должна кое о чем вам рассказать. Это существо едва не добралось и до меня. Вот как это произошло.
Мона уже рассказывала Пирсу эту историю на Амелия-стрит. Но, слушая ее сейчас, он обратил внимание, что она опускает некоторые детали. Например, умалчивает о том, что была с Майклом, что уснула в библиотеке, причем абсолютно обнаженная, что ее разбудил звук виктролы, а вовсе не скрип открываемого окна. Пирс не мог понять, из каких соображений она утаила все эти важные подробности. У него всегда создавалось впечатление, что, пересказывая семейные предания, Мэйфейры предпочитали умалчивать о чем-то очень значительном, опускали весьма существенные детали. Вот и сейчас ему хотелось крикнуть: «Скажи им, что играла виктрола! Скажи!» Но он хранил молчание.
Казалось, существует разительное несоответствие между этим опасным существом, которого они считали мутантом, и атмосферой старинных легенд и чудес, неизменно окутывавших дом на Первой улице. Играла виктрола. И эта музыка принадлежала иной реальности, далекой от геномов, ДНК, хромосом и странных отпечатков пальцев, обнаруженных коронером в квартире Мэнди Мэйфейр во Французском квартале.
Из всех смертей лишь смерть Мэнди сочли убийством. О том, что она умерла не без постороннего участия, красноречиво свидетельствовали как цветы, покрывавшие ее тело, — уж это-то она никак не могла сделать сама, — так и синяки и царапины на шее, неопровержимо доказывавшие тот факт, что женщина боролась до последнего. Гиффорд, похоже, не сопротивлялась совсем. По крайней мере, никаких следов схватки на ее теле обнаружено не было. По всей вероятности, его мать захватили врасплох. Так что она, скорее всего, не испытывала ни страданий, ни страха. И не получила ни одного синяка.
Выйдя из задумчивости, Пирс вновь услышал голос Моны. Теперь она рассказывала о запахе.
— Я знаю, что ты имеешь в виду, — оживился Райен. Впервые в глазах его вспыхнул слабый огонек интереса. — Мне знаком этот запах. Я тоже его ощущал. В Дестине. Запах, кстати, довольно приятный. Похож на…
— Да, запах очень приятный, даже изысканный, — перебила Мона. — Хочется вдыхать его до бесконечности. И мне кажется, я до сих пор ощущаю его в доме на Первой улице.
— В Дестине он был слишком слабым, — покачал головой Райен.
— Вам он кажется слабым, мне — сильным, — пожала плечами Мона. — Но важно совсем не это. Поймите, запах может быть признаком генетической совместимости.
— Мона,
— Оставь свои колкости при себе, — ледяным тоном осадил его Райен. — Сейчас не время для шуток. Нам необходимо предпринять какие-то действия… решительные действия. Найти это существо. Вычислить, где оно может появиться в следующий раз. Мона, ты сумела его разглядеть?
— Нет, я ровным счетом ничего не видела. Но мне бы хотелось дозвониться до Майкла. У Майкла была возможность рассмотреть его как следует. Я звонила ему множество раз, но так и не сумела его застать. И это очень меня тревожит. Думаю, мне пора идти…
— Ты не выйдешь из этой комнаты одна, — непререкаемым тоном заявил Пирс. — Без меня ты никуда не пойдешь.
— Вот и замечательно. Значит, ты меня проводишь.
Лорен характерным для нее жестом постучала ручкой по столу, привлекая всеобщее внимание.
— Давайте вернемся к делу, — предложила Лорен. — Итак, все женщины семейства Мэйфейр извещены о возможной опасности.
— Все или не все — нам неизвестно, — пробормотала Энн-Мэри. — Господи помилуй, откуда нам знать, кто на самом деле принадлежит к семейству Мэйфейр, а кто — нет. Думаю, эта тварь тоже этого не знает.
— Ив Новом Орлеане, и в Хьюстоне ведется поиск возможных свидетелей, — пропустив ее замечание мимо ушей, продолжала Лорен.
— Скорее всего, никаких свидетелей нет и быть не может. Никто не видел, как он входил в дома к своим жертвам или выходил прочь.
— Тем не менее нам известно, как он выглядит, — возразила Мона. — Об этом рассказал доктор Ларкин. И те, кто встречал его в Шотландии. Майкл тоже его видел.
— Лорен, как бы то ни было, нам остается лишь одно: ждать, — заметил Рэндалл. — Мы уже сделали все, что могли. Теперь следует держаться вместе. Это существо не собирается сдаваться. Рано или поздно оно появится вновь. И мы должны быть готовы к встрече.
— И как же нам готовиться? — спросила Мона.
— Эрон, надеюсь, ваши люди в Амстердаме и Лондоне сумеют нам помочь? — голос Райена прозвучал еще тише, чем обычно. — Я думаю, подобные случаи находятся как раз в сфере ваших интересов и вашей компетенции. Помнится, Гиффорд без конца повторяла: «Эрон это знает», «Поговори с Эроном».
Свои слова Райен сопроводил печальной и рассеянной улыбкой.
Пирс никогда прежде не замечал подобной улыбки на лице своего отца. Никогда прежде не слышал в его голосе столь жалобных интонаций.
— Не знаю, что именно она имела в виду, но, полагаю, все же сумею быть вам полезен, — откликнулся Эрон. — Надеюсь, что история Мэйфейрских ведьм известна мне достаточно хорошо, хотя, разумеется, некоторые обстоятельства и детали по-прежнему остаются тайной. Несомненно, люди, связанные с нашим орденом, имеют полномочия проводить свои расследования, независимые от моих. Из нашего офиса в Лондоне я до сих пор не получил вразумительного ответа. Мне было дано единственное распоряжение: ждать, пока со мной вступят в контакт. Признаюсь, сейчас я пребываю в полной растерянности и не знаю, что вам посоветовать. Во всем этом деле столько путаницы.