Лесной дом
Шрифт:
— Лула, мы тут, в доме, нашли странную соль. Она почему-то чёрная. Ты знаешь, в чём дело? Почему она такая?
Белобрысая только пожала плечами, разбирая букет на травы лекарственные и чайные. Итак, Лула тоже не знала, почему в доме хранится чёрная соль. Если это соль — напомнила себе Алиса.
Наконец вода в чайнике закипела, и в отдельной чашке Алиса для Лулы заварила чай от простуды. Узнав, что хозяйка проявила о ней заботу, белобрысая, укладывавшая грузди в следующей кастрюле — за неимением банок, тихонько засияла. Кажется, она даже забыла
Зато Алиса мгновенно вспомнила об опасности, выглянув в окно, выходившее к овражку с ручьём. Тени от деревьев, ближайших к ручью, стали такими длинными, что уже укрыли тот маленький бассейн, или запруду, в котором она и Виктор мыли грибы.
Где брат?
Древесные тени заворожили. Алиса всматривалась в них, отмечая, что они гораздо плотней, чем видела утром. И вскоре она поняла, что уже и чудиться что-то стало. Несмотря на уверения Лулы, что измигуны — твари вполне себе телесные, Алиса поняла, что в этих тенях кто-то копошится. Глаз замылился и видит фиг знает что? Или она так настроилась на этих измигунов, что они уже мерещатся ей?.. В любом случае, девушка поняла, что руки начинают дрожать отнюдь не от усталости, пока она перебирала грибы, засыпая их солью.
В конце концов, не выдержала. Встала из-за стола, стараясь выглядеть недовольной и деловитой. Взглянула на Лулу, которая принялась за предложенный ей травяной чай, и скомандовала:
— Как только закончишь с груздями — просто закрой кастрюлю крышкой, ладно? Я пока сбегаю к дану Виктору, отругаю его за излишний азарт!
Кажется, девица поверила её наигранной злости на брата, поверила, что хозяйка уйдёт ненадолго, потому что безбоязненно кивнула и заглянула в очередную кастрюлю с резаными грибами. За эту кастрюлю Алиса была спокойна. Та наполнена грибами меньше, чем наполовину, так что белобрысая могла заниматься ими ещё долго.
Твёрдым шагом настоящей хозяйки Алиса прошла по коридору из кухни в холл, но в «сенях» уже заторопилась, а с крыльца так вообще скатилась и во весь дух помчалась к ручью. Здесь вновь замедлила шаг, но это было нормально: надо взобраться на край овражка и осмотреться. Ближе к деревьям она уже психанула: от леса, от первых деревьев на опушке, солнца уже не видно! Где этот дурак?! Неужели ушёл за грибами вглубь леса, да и заблудился там?!
«Чёртов мальчишка! — свирепела Алиса со слезами на глазах. — Куда ты делся?! А я, дура, ещё поверила, что здесь ты резко повзрослел! Что тебе доверять можно! Витька, блин, куда ты ушёл?! И кричать нельзя в полный голос! Мало ли тут…»
Она вдруг замерла на месте, тревожно прислушиваясь. Да, ещё в полдень они заметили, что птицы поют в этом местечке не слишком активно. Но всё же было слышно, как они пересвистываются. А сейчас?.. Постояв немного, Алиса поняла, что, кроме шорохов листьев на ветру, она ничего не слышит. Лес, будто на ходу получив подножку, окаменел: ни одной птичьей трели или простенького посвиста… А ведь над домом (обернулась Алиса) всё ещё хорошо видны с опушки солнечные
Так почему перестали петь лесные птицы?
До звона в собственных напряжённых ушах вслушиваясь в лиственный шелест, Алиса уже с отчаянием думала, стоит ли хоть немного углубиться в лес, чтобы там тихонько звать Витьку — Виктором она уже не могла называть сумасшедшего мальчишку!
Странное тоненькое: «И-и! И-и-и!» заставило её оглянуться.
Вот чёрт!.. К ней бежала Лула, на ходу испуганно попискивая.
Алиса мгновенно взбеленилась:
— Зачем ты вышла из дома?! Я же велела тебе ждать там!
— Одной страшно-о! — всхлипнула добежавшая белобрысая и беспомощно осмотрелась: — А где дан Виктор?
— Это и мне хотелось бы знать, — сквозь зубы пробормотала Алиса, вновь разворачиваясь к лесу. — Небось, грибы в чащу заманили. Тот мешок-то, первый, всё ещё здесь. Отнесём его, что ли, в дом?
— Отнесём! — торопливо согласилась Лула.
Покосившись на девицу: «Надеется, что я потом не выйду?», Алиса снова мельком мазнула взглядом по дому и прикусила губу. Только справа его крыша всё ещё желтела отсветом заходящего солнца.
— Кричит… — прошептала белобрысая.
Сердце Алисы оборвалось от её шёпота, и лишь секунды спустя она догадалась, о чём ей говорит Лула
— Я не слышу, — уже сама испуганная, ответила она.
— Это недалеко. — Встав рядом, Лула смотрела в чащобу, которая медленно и угрожающе наливалась уже не тенями, а самой настоящей сумеречной тьмой.
— Ты… сможешь нас туда довести?
— Бежать бы надо, — с сомнением посмотрела белобрысая на темнеющие деревья. — Бежим, леди Алиссия?
— Бежим! Показывай дорогу!
Несмотря на субтильность, бегать Лула умела. Но при этом постоянно держала такую скорость, чтобы и Алиса поспевала за ней.
Прутья кустов трещали и свистели, стегая вынужденных бегуний. Под ногами уже трав, тёмных, а то и чёрно-зелёных, почти не видать. Ладно хоть глаза всё-таки приноровились — и видно было, куда ставить ногу даже в беге… На тропу Алиса уже и не надеялась, но здорово злилась, потому что бежать во весь опор мешали юбки, которые ещё и приподнимать приходилось, чтобы не зацепились за ветки.
И промелькнула мгновенная паника, когда Алиса додумалась: а если не Витька их зовёт, а те самые измигуны?! И теперь две глупые девицы добровольно мчатся прямо в пасти неведомых страшилищ?! А-а! Не всё ли равно теперь, когда убежали от дома на неумолимо безвыходное расстояние?!
Пару раз останавливались, чтобы в очередной раз определиться с направлением, туда ли они бегут. А когда остановились в третий, уже и Алиса расслышала неуверенное:
— Ли-иска-а!
И только сейчас начала гадать о другом: да что с ним самим могло случиться, что он не выходит на опушку? Права же Лула: здесь недалеко! Заблудился, а потому растерялся? Побоялся шаг ступить снова не в ту сторону? Или, что хуже, ранен? Упал в какую-нибудь яму? Хотя нет. Из ямы зова не услышала бы и Лула.