Лесси
Шрифт:
Он отобрал у сына щетку и суконку и, став на колени подле него, начал умело работать над собачьей шубой, поглаживая пышную, густую шерсть сукном, бережно покачивая на ладони аристократическую морду колли, пока другая рука трудилась над белоснежными «брыжами» и артистически расчесывала пушистые «гамаши», и «фартук», и «оборки».
В доме короткое время было тихое счастье.
Отец забыл думать обо всем другом, отдав все свои мысли работе. Джо сидел рядом на ковре, следя за каждым поворотом щетки и стараясь запомнить его, потому что знал, как знал это каждый в поселке, что на много миль вокруг не было человека,
Миссис Керраклаф, кажется, первая вспомнила о том, что все они гнали из мыслей: Лесси больше не принадлежит им.
— Так как же! — сказала она с сердцем. — Уведете вы наконец отсюда пса?
Отец Джо обернулся, вдруг озлившись. В его голосе сильней, чем всегда, был слышен йоркширский акцент, огрублявший речь всех мужчин поселка.
— Ты хочешь, что ли, чтоб я отвел ее туда жалкую, как постный понедельник?
— Смотри ты у меня, Сэм! — гнула свое жена. — Если ты сейчас же не поведешь…
Она смолкла, и все они молчали, прислушиваясь. Были слышны шаги по садовой дорожке.
— Дождались! — закричала она с сердцем. — Это Хайнз!
Она побежала к двери, но не успела добежать, как дверь распахнулась и вошел Хайнз. Маленькая щуплая фигурка в куцем пиджаке, в рейтузах и суконных гетрах с минуту стояла в дверях. Потом глаза Хайнза обратились на собаку у очага.
— Го-го, так и знал! — закричал он. — Я так и знал, что найду ее здесь.
Отец Джо медленно встал.
— Я ее как раз причесывал, — сказал он веско. — Вот причесал бы немножко и тут же повел бы назад.
— Непременно! — усмехнулся Хайнз. — Вы повели б ее назад… непременно! Но случилось так, что я сам поведу ее назад, потому что мне, как видите, случилось наведаться к вам!
Вынув из кармана сворку, он быстро подошел к колли и надел на нее ошейник. Когда он дернул поводок, она послушно встала и, опустив хвост, пошла за человеком к дверям. Тут Хайнз остановился.
— Видите ли, — сказал он на прощание, — я не вчера родился на свет, и я случайно знаю разные фокусы. Вы — йоркширцы, и я знаю насквозь и вас и ваших собак, которые у вас всегда прибегают домой. Они у вас обучены срываться с привязи, когда вы их продали, и прибегать прямехонько домой, чтобы вы потом могли продать ту же собаку кому-нибудь еще. Только со мною этот номер не пройдет, нет, не пройдет! Я ведь и сам знаю кое-какие штучки, да…
Он вдруг замолчал, потому что Сэм Керраклаф, побагровев от гнева, двинулся к двери.
— Гхм… Добрый вечер! — заспешил Хайнз.
Дверь затворилась, Хайнз и колли ушли.
Долгое время в доме молчали, потом снова подняла голос миссис Керраклаф.
— Очень мне это надо! — кричала она. — Вваливается в дом, даже не спросив у тебя позволения, и стоит, не снявши шапки, точно он вообразил себя самим герцогом! А все из-за какой-то шавки. Ладно, ее тут больше нет, и, если хотите знать, так я рада, что избавилась от нее. Теперь, может быть, будет в доме хоть немного покоя. Надеюсь, я ее больше никогда не увижу.
Она все молола и молола языком, а Джо и его отец сидели у очага. Они теперь оба неотрывно глядели в огонь, неподвижные и терпеливые, каждый схоронив в себе свои мысли, как это привычно жителю
Глава пятая
«БОЛЬШЕ ДОМОЙ НЕ ПРИХОДИ…»
Если миссис Керраклаф решила, что все уладилось, то она ошиблась, так как и назавтра Лесси была у школьных ворот и, верная долгу, ждала Джо.
И снова Джо привел ее домой. По дороге он обдумывал, как он отвоюет свою собаку. Путь к победе был ему ясен. Он чувствовал, что его родители, когда увидят, как собака им предана, пойдут на уступку — им самим захочется оставить ее у себя, вознаградить за верность. Но он знал, что уговорить их будет нелегко.
Медленно прошел он с собакой садовую дорожку, открыл дверь. В доме все было так, как бывало раньше: мать накрывала на стол, отец сидел, задумавшись, у очага, как просиживал часами в эти дни, потому что не было работы.
— Она… она опять пришла домой, — сказал Джо.
С первых же слов матери все его надежды улетучились. Она не сдастся.
— Не хочу я ее! Не хочу ни за что! — кричала мать. — Не смей вводить ее в дом… и не мучь ты меня, не надоедай! Ее нужно сразу увести обратно. Сейчас же!
Слова захлестывали Джо потоком. По строгому укладу йоркширского дома с его суровой добротой не часто бывало, чтобы мальчик «посмел перечить» родителям. Но тут он почувствовал, что должен попытаться, должен заставить их понять.
— Мама, на минутку. Право же, на минутку. Ну позволь мне подержать ее одну минутку.
Он чувствовал, что, если ему дадут подержать ее дома самое короткое время, сердца его родителей смягчатся. Может быть, Лесси тоже это почувствовала, потому что, когда Джо затворил, она вошла в дом и улеглась на своем законном месте — на ковре у очага. Как будто понимая, что разговор идет о ней, она притихла и переводила глаза с одного на другого. В доме всегда говорили так спокойно, а теперь голоса были хриплые…
— Ни к чему это, Джо. Чем дольше ты ее продержишь здесь, тем труднее будет увести ее обратно. А увести-то нужно!
— Мама… папа… ну пожалуйста!.. Вы же видите: она плохо выглядит. Они ее не кормят как надо. Как вы думаете, может быть…
Сэм Керраклаф встал и повернулся к сыну. Лицо у отца было скучное, без выражения, но в голосе звучало понимание.
— Нет, Джо, ничего не выйдет, — сказал он веско. — Понимаешь, мальчик, это ни к чему. После чая мы сразу ее уведем.
— Нет! Вы ее уведете сию же минуту! — закричала миссис Керраклаф. — Не то Хайнз опять заявится сюда. А я не желаю, чтоб он входил в мой дом, как будто он тут хозяин. Надевай шапку и ступай сию же минуту.
— А она все равно опять придет домой, мама. Разве ты не видишь? Она все равно опять придет домой. Она — паша собака…
Джо замолчал, потому что мать устало опустилась в кресло. Она поглядела на мужа, и он кивнул, как бы подтверждая, что Джо прав.
— Понимаешь, она приходит назад из-за мальчишки, — сказал отец.
— Ничего не поделаешь, Сэм. Ее надо увести, — медленно проговорила миссис Керраклаф. — А если она приходит назад ради мальчишки, так ты должен взять его с собой. Пусть он пойдет с тобой, отведет ее к герцогу и скажет ей, чтоб она осталась там. Если Джо сам прикажет ей лежать на месте, может быть, она поймет и успокоится и не будет больше прибегать домой.