Лестница в камине
Шрифт:
– Ошеломительно! – взвизгнула Софи, развязав бантик. Сестра разгладила завернувшиеся концы, и Клэр взяла в руки свою работу. Это был нарисованный углём портрет Софи, сидевшей на изогнутой ветке магнолии на заднем дворе Мартинсонов, её джинсы были порваны на коленях. Окружённая листвой девочка задумчиво глядела куда-то вдаль. Но вместо нежных цветков, которые распускаются по весне, Клэр нарисовала на дереве все те вещи, что Софи любит больше всего, – книги, афиши, флейты, пирожные, микрофоны и коньки.
Старшая сестра встала со стула
– Рада, что он тебе нравится, – сказала Клэр.
Софи легонько стиснула её в объятиях.
– Я от него в восторге.
– Нужно вставить рисунок в рамку, – предложил папа. – Тогда мы сможем повесить его в твоей комнате.
– Отличная идея, – поддержала мама, начав собирать разорванную бумагу и ленточки.
Улыбнувшись, Клэр прижалась к сестре. Её крошечное, украдкой загаданное желание припорхнуло обратно к ней, и она понадеялась, что, возможно, только возможно, оно исполнилось.
Глава 2
У Клэр всё никак не получался нос горгульи.
Вздохнув, она воспользовалась своим большим пальцем, чтобы растереть тень под ним, пытаясь добавить картинке объёма. Этим утром девочка работала над перспективой и, наклоняя голову, как раз могла видеть профиль каменной горгульи, нависавшей над окном чердака. С гримасой ярости на лице статуя смотрела на обширные зелёные владения Виндемира, раскинувшиеся во все стороны, куда ни глянь. Клэр подумала, как странно видеть такое скопление деревьев в одном месте, но заключила, что для деревни, где до ближайших соседей было десять минут езды, в этом не было ничего необычного. В любом случае это казалось не более странным, чем все прочие особенности Виндемира.
Держа лист бумаги на расстоянии вытянутой руки, Клэр внимательно изучала набросок. Тень легла не так, как полагалось, – она не только не «приподняла» нос, но теперь ещё и казалось, словно девочка добавила горгулье усы. Стерев недочёт ластиком, она попробовала ещё раз.
Клэр начала рисовать, когда была совсем малышкой. Она находила что-то успокаивающее в том, чтобы делить окружавший её мир на маленькие, хорошо знакомые части, которые затем можно было перенести на бумагу штришок за штришком.
– Ты не видела Софи? – Подняв взгляд, Клэр увидела маму, обрамлённую дверным проёмом чердака. В её руке поблёскивала пара серёг. Когда девочка отрицательно покачала головой, мама нахмурилась: – Поможешь мне её найти? Нам нужно выходить через полчаса.
– Куда вы собираетесь? – спросила Клэр, ничуть не расстроенная тем, что её прервали. Всё равно её рисунок больше походил на чокнутую коалу, чем на горгулью.
Мама поиграла серёжками в руке. Она казалась встревоженной:
– Софи назначен приём у нового врача.
Беспокойство повисло на плечах Клэр, словно мокрое полотенце.
– Зачем ей нужно к врачу, если она чувствует себя лучше?
– Это всего лишь стандартный осмотр, – ответила мама, приоткрывая дверь чуть шире, чтобы пропустить
Клэр кивнула. Промчавшись мимо мамы, она неслышно сбежала вниз по потёртым персидским ковровым дорожкам к задней лестнице. Очутившись на цокольном этаже, девочка тут же принялась открывать все двери подряд.
За первой оказалась комната, до потолка наполненная мебелью. Гардеробы, столы и маленькие пуфики высились неустойчивыми на вид грудами вместе с более оригинальными экземплярами из дерева, такими, как, например, двухместный диванчик в форме русалки.
Во второй комнате пол был пуст, а вот стены покрывали рисунки растений, жуков и бабочек… во всяком случае Клэр надеялась на то, что это были рисунки. Она поспешила закрыть дверь. Софи бы никогда не стала задерживаться в такой жуткой комнате, от которой по телу ползли мурашки.
Третья, четвёртая и пятая комнаты почти ничем не отличались одна от другой – коллекции кувшинов, собрания странных на вид музыкальных инструментов, сваленные в беспорядочные кучи доспехи и сапоги для верховой езды… Клэр всё никак не могла взять в толк, зачем её двоюродной бабушке захотелось иметь сразу три волынки.
Софи не было ни в одной из комнат.
Идя по коридору, Клэр услышала чей-то кашель, доносившийся из-за пары двойных дверей. Девочка толкнула их.
– Что ты делаешь? – спросила она, обнаружив, что опять очутилась в той самой галерее, где стоял единорог. И там, в дальнем конце, держась за лестницу огромного камина, стояла Софи. Волосы сестры сверкнули, когда она обернулась, чтобы посмотреть на Клэр. Пепел припорошил плечи её фиолетовой футболки.
– А на что это, по-твоему, похоже?
– Тебя ищет мама, – сказала Клэр, проходя дальше внутрь. – Тебе пора к врачу.
Софи состроила гримасу:
– До выхода ещё как минимум пятнадцать минут.
– Но… – Клэр пыталась придумать что-нибудь, что угодно, что убедило бы сестру спуститься. Дурное предчувствие, которое она испытывала, находясь в этой комнате, снова начало закрадываться ей в душу. – Что, если об этом узнают мама с папой? – закончила она. Её слова прозвучали неубедительно.
– Ты ведь не собираешься на меня наябедничать? – спросила Софи.
Нехотя Клэр покачала головой. В последний раз, когда она совершила подобную ошибку, сестра созвала семейное собрание, на котором заявила, что Клэр уже достаточно взрослая и теперь может принимать участие в стирке, которая по очереди ложится на плечи каждого члена семьи.
– Хорошо. Сёстрам следует держаться вместе. – Софи поднялась ещё на несколько перекладин выше, так что теперь Софи могла видеть только её подколенные ямки.