Летаргия
Шрифт:
– Не выходи, ладно? – прошептал он, перебирая между пальцев мои волосы.
– Обещаю, – я потянулась к его губам.
Он поддержал мой порыв, и наш страстный поцелуй затянулся надолго. Лифт снова скрипнул и поехал вниз. Мы с трудом преодолели притяжение и оторвались друг от друга.
– Тебе, кстати, идет, – Ларри обдал меня с ног до головы томным взглядом.
Но как бы я не желала, чтоб он остался, Ларри вызвал лифт и вскоре снова ускользнул, успев послать воздушный поцелуй в узкую дверную щель. Припав к закрытой двери, я глубоко вздохнула.
«Ах, Ларри, что же будет,
Ванильный запах теплых круассанов разнесся по просторному залу и, смешавшись с ароматом кофейных зерен, разлился уютной пеленой. За окном стучал дождь, издалека напоминая о вчерашнем пробуждении.
«Что, если Ларри в моем мире тоже существует? Он, быть может, совсем и не Ларри и живет не в Лионе, но все же он есть! Его не может не быть! Осталось лишь найти. Хотя как же это сделать в нашем огромном мире?» – размышляла я, наблюдая из своего укрытия за бегущими под дождем прохожими.
Погрузившись в раздумья, я наткнулась на фильмотеку Ларри. Взгляд упал на продолговатый столик, до отказа забитый разноцветными дисками. Усевшись на мягкий ковер, я принялась их перебирать, рассматривая каждую обложку с огромным любопытством. Многих актеров я узнавала, и даже некоторые фильмы были знакомы, но подавались в совершенно неожиданных актерских комбинациях. Так, я с удовольствием посмотрела комедии «Красотка» и «Сбежавшая невеста» Гарри Маршалла, где вместо Ричарда Гира и Джулии Робертс Кевин Клайн влюбился в Карен Аллен. Романтические комедии в их исполнении очень позабавили, и, вдоволь насмеявшись, я снова подошла к окну. Несмотря на дождь, этот мир казался мне улучшенной копией мира другого. Я не могла объяснить почему, но искренне надеялась, что мне так кажется не только из-за Ларри. Человек устроен так, что непременно стремится найти улучшенную реальность, даже когда его собственная совсем неплоха. Будучи долгие годы практикующим психологом, я прекрасно осознавала свое стремление остаться Эммой и выбрать яркие чувства, ведь их не было в жизни Майи ни в прошлом, ни в настоящем. И скорее всего, их не было в будущем.
Но что, если я найду второго Ларри? Прабабушка рассказывала, что в восемнадцатом веке кто-то из нашего рода женился на француженке. Возможно, в параллельном мире история моих предков повернулась так, что они переехали или даже бежали во Францию. Получалось, мне стоило расспросить Ларри о его корнях. Быть может, тогда у меня получится наметить карту регионов по его поиску.
«Но что, если он женат? Имеет пятерых детей? – пронеслось предательской мыслью. – В таком случае, мне лучше его никогда не знать!» – я грустно улыбнулась, представив раздобревшего Ларри с животиком и кучей детишек.
В пасмурный день быстро стемнело, и, найдя в Вильде рецепт наивкуснейшего рагу, я принялась его готовить, чтоб поспеть к приходу Ларри.
Темнота нагоняла тревогу, и я тщетно гасила мысли о том, что уснув этой ночью, не смогу вернуться сюда снова.
Ларри пришел с работы раньше обычного и с порога заключил меня в страстные объятия.
– Я так скучал!
– И я… безумно…
«Ах, Ларри, что же с нами будет, если я больше не вернусь к тебе? Хотя у тебя останется Эмма, а у меня – незабываемый
Я отпустила мысли, решив насладиться моментом с любимым, возможно, последним подобным моментом во всей жизни.
Ларри остался восхищен кулинарными способностями Эммы, которая, надо отметить, справилась не без помощи Майи. Мы пили вино и много смеялись, растворяясь в объятиях друг друга и вдыхая опьяняющий запах любви.
Глубокой ночью Ларри уснул изможденным, но счастливым. Я до самого утра наблюдала, как он мирно спал, изредка улыбаясь во сне. Не имея сил отпустить свою новую реальность, я изо всех сил боролась с навалившейся сонливостью.
Открыв глаза, я поняла, что все-таки вино и усталость взяли свое, и в какой-то предрассветный час я уснула. На тумбочке вовсю играла незамысловатая мелодия будильника. Я подскочила на кровати – Ларри рядом не было.
На глаза накатились слезы, а грудь сковала тупая боль. Я нехотя встала и, словно зомби, собралась на работу, выполняя привычные действия в привычном ритме. На шоссе снова была пробка, и, отпивая кофе из термокружки, я машинально включила радио.
– Что вам сегодня снилось? – спросил радиоведущий.
– Мне? – протянул довольно юный голос позвонившей в студию гостьи.
– Да, да, вам! Что вам снилось?
– Мне снилось, что я хожу по полю и собираю букет из ярких цветов, – стеснительно произнесла девушка.
– Вы же влюблены, но пока ни с кем не встречаетесь, не правда ли? – резво заключил ведущий.
– Дааа, как вы узнали? – защебетал восторженный голос.
– Как он узнал?! – не выдержала я и включилась в разговор. – Если б у тебя был парень, милая, ты бы вряд ли звонила в такую рань на радиостанцию. Кто звонит? Лишь тот, кому нужна надежда. А кому она нужна? Тому, кто не спал всю ночь! И, судя по обилию робости в голосе, совсем не из-за ревности – это муки влюбленного ягненка. Но сейчас он расскажет тебе, девочка, про дедушку Фрейда, держись, не упади со стула.
– По соннику Зигмунда Фрейда, – напористо рассуждал диджей, – если вы видели фиалки, то в вас томятся сексуальные переживания, которые в очень скором времени выплеснутся к объекту вашего вожделения.
– Скажи ей правду! – выкрикнула я магнитоле. – Ну, ты же сам мужик!
– Да, это были фиалки, – довольно зазвенел невинный трепетный голосок.
– Давай же, скажи – ей ничего не светит! – подначивала я ведущего. – Парень давно в курсе, что она по нему млеет. Разочаруй ее, сообщи, что все кончено. И тогда, возможно, у нее появится реальный шанс, когда она перестанет по этому типу сохнуть.
– Вам стоит отважиться на реальный шаг, вместо воображаемого. И подсознание через сон вам об этом красочно говорит!
– О, боже… – сошла я на хрип.
Другая радиостанция предлагала зарубежную поп-музыку, что звучала немного выигрышнее предыдущего диалога. Перед глазами снова возник Ларри, а автомобиль наполнился чуть уловимым запахом ментола.
«Ах, Ларри, что ты делаешь? Счастлив ли ты в своем мире, очень надеюсь, что счастлив…»
Мой кабинет находился в центре города, в одном из старых зданий на широком и многолюдном проспекте.