Лётчик
Шрифт:
После завтрака я впервые увидел командира полка, майора Петрова. Он подошёл ко мне как ни в чём ни бывало, и после обмена приветствиями сразу перешёл к делу:
– Ну что, Панкратов, пришло время летать. Для начала коробочку и посадка?
– Товарищ майор, я ведь не новичок. Вот чайку сюда перегнал, мне надо пилотаж вспоминать, а потом и совершенствовать.
– Ладно, но по началу слишком не рискуй.
– Конечно. Я ведь шесть недель не летал (и вообще на чайке летал два раза).
А ведь я привыкаю к чайке. Пожалуй, полёт на сессне мне бы сейчас пресным показался. Она где-то между чайкой и у-2, мощность меньше, устойчивость и безопасность (и удобство) гораздо больше. А здесь – как в песне про погоню : «Да здравствует ветер, который в лицо». Давненько не
Майор за мной смотрел, оказывается. И сразу зовёт в штаб.
– Ну что, лейтенант, вижу, ты что-то умеешь. У нас в полку две эскадрильи пока, но командиры звеньев там уже есть. А тебе в твоём звании пора звеном командовать. Есть у нас два лётчика, как смотришь получить их под начало? Твоё звено будет отдельным, зародыш третьей эскадрильи. Подчиняться пока будешь мне и капитану Назарову. Согласен?
– Есть, товарищ майор. Но считаю, что надо переходить на полёты парами. А звено тогда будет две пары.
– Да, верно Назаров говорил… Ты, лейтенант, пока летай, лётчиков вот молодых воспитывай. А изменять устав… это не твой уровень, не находишь?
– Так точно, товарищ майор. Учиться летать парами мы можем только неофициально, зато в предстоящей войне это очень выручит.
– А отдуваться, значит, мне. Я такого приказа не отдам. Мог бы не замечать, как ты летаешь, но нет сейчас для тебя четвёртого самолёта.
И я пошёл знакомиться с лётчиками, теперь моими. Один оказался голубоглазым блондином, какого-то задумчивого вида. Сергей Сафонов. Я спросил, нет ли у него родственников в Туле. Но нет, он из-под Горького. Не родственник того Сафонова. Другой подвижный брюнет, татарин Мейсун Сафин. Такое вот совпадение, оба на саф, и обоим по 20 лет. А я здесь родился за два года до революции, и там в 1989, тоже совпадение. Немного поговорил с ними о полётах парами, а после обеда ещё раз вылетел в зону. На этот раз я целых два иммельмана сделал, с левой и правой полубочками. Ещё горку, что на чайке не так уж просто, пикирование. Штопор и кадушку на будущее оставил.
За ужином заметил, что меня здесь зауважали. Оказывается, мёртвую петлю и иммельман в полку единицы делают. Видя, что народ внимательно слушает, я им коротко объяснил преимущества полётов парами и как две пары выстраиваются как пальцы. Нарисовал на планшете схему левого и правого поворота звена. Думаю, все всё поняли, это несложно. По ходу рассказа Назаров появился. Сделал недовольное лицо, но промолчал. Я тогда добавил, что мы должны соблюдать устав и парами летать лишь неофициально.
На следующий день начал с ведомыми летать. И не сразу с двумя, а по одному. Их задача – держаться за хвост. Сначала плавно летал, потом порезче. Сергей прирождённый ведомый, для его посредственного уровня пилотажа он держится просто отлично. Часто угадывает мои намерения и выполняет фигуры одновременно. Мейсун… Летает примерно так же, но порывистый. Часто торопится и теряет хвост даже в простой ситуации.
Вечером обсуждали, как будем летать. В основном, конечно, я говорил. Я командир, и лейтенант, и старше на пять лет, и летаю гораздо лучше. Классическое звено нам не пойдёт, четвёрки у нас нет. Сделаем так: я, по любому, ведущий. Сергей мой ведомый, защищает хвост. А вот Мейсун Будет летать сзади и чуть выше – его задача защищать нас обоих от атак сзади. При этом у него есть определённая
В полку есть определённый план боевой подготовки. Сейчас, например, групповая слётанность главная тема. А через две недели стрельбы начнутся. У нас такой график установился: два вылета в день, первый – индивидуальный пилотаж, второй – групповой. Я в основном резкие боевые развороты тренирую в обе стороны, кадушку, освоил задирание и опускание носа как бы для стрельбы. Как ослабленная кобра Пугачёва. Сафы, в общем, то же самое тренируют. Я их убедил, что мёртвая петля в бою редко нужна, а вот виражи, особенно правый, это основной наш приём. Мы уже и тройкой неплохо виражим, секунд за 12. Один я – за 8-9. А у мессера время виража 22-24 секунды.
Вдруг майор Петров ко мне подходит, и вызывает на бой. Есть тут такое упражнение, якобы воздушный бой. Самолёты летят навстречу, потом уходят вверх свечой, а когда сваливаются, надо зайти сопернику в хвост. И так три раза. Петров считается лучшим по этим боям, кроме того, он воевал в финскую, никого, правда, не сбил. Ну ладно, он привык, что его чайка лучшая в полку – посмотрим, лучше ли она моей.
Ладно, летим лоб в лоб. И тут я понял, что чувствовали немцы. Будут, то есть, чувствовать. Летит навстречу сумасшедший Иван, что от него ожидать – неясно. Вот-вот столкнёмся. Слишком рано уходить вверх – трусость, и бой проиграю. В общем, от страха я чуть не… Чуть не забыл обо всём. Рву штурвал на себя – ухожу вверх слишком резко, с потерей скорости. Ничего не вижу, и только жду – будет ли смертельный удар. Так, сейчас в штопор свалюсь – надо выравнивать. А Петров уже висит на хвосте, я проиграл…
Расслабляться нельзя – ещё два «боя». Другие-то справляются как-то. Да ведь по сути – это показуха. Бывает такое в карате – имитация красивого боя для публики. Так и здесь – мы с Петровым, по сути, партнёры, как в цирке. И он не подведёт, он опытный, и ни разу не столкнулся. Хорошо, поверю ему и я. Мы одновременно плавно задираем носы и уходим вверх. Так, попробую повыше забраться. Всё, это максимум. Самолёт теряет скорость, и я с трудом его удерживаю на грани штопора. А вот Петров уже виражит мне в хвост. Когда успел? Немного разгоняюсь (а он тем временем уже на хвосте, раньше скорость набрал) и выполняю кадушку. Он проскакивает, теперь я за ним лечу. Но всё равно – бой уже проигран, он первым в хвост зашёл.
Третий раунд. Я уже понял, что надо чуть раньше выходить из свечи, пока ещё есть остатки скорости и самолёт управляется. Мы уже уверенно делаем свечи, я краем глаза вижу самолёт Петрова. Он чуть ниже летит. Одновременно выравниваем, но я повыше оказываюсь и скорость чуть больше. Немедленно начинаем друг другу в хвост заходить, как гонка преследования в велоспорте. Но у меня и скорость больше, и высота. И, кажется, чуть мощнее мотор. Я слегка теряю высоту и оказываюсь у него в хвосте. Он покачал крыльями – признаёт поражение. Похоже, моя единственная победа – заслуга механиков аэроклуба, самолёт меня вытащил.
На земле он сразу зовёт меня в штаб:
– Ну что, Панкратов, молодец. До этого вёл бои?
– Нет, товарищ майор, я считаю, что на войне бои будут по-другому проходить.
– И как же?
Рассказываю ему о тактике немцев, немного о том, как нам надо действовать.
– Ладно, лейтенант, поздравляю, у меня редко кто выигрывает.
– Я же проиграл. Первые два боя.
– Быстро учишься. Первый – совсем плохо, а третий уже как серьёзный боец. Думаю, дело тут в том, что база у тебя есть, пилотировать умеешь. В общем, у меня к тебе разговор. Я тут твои документы изучал… Да не бойся ты. Выходит, у тебя выслуга подходит уже – можешь старлеем стать, уже весной. Но ты для этого должен быть на старлейской должности. У нас пока третьей эскадрильи нет, кроме твоего звена. Так я предлагаю тебе должность комэска-3. Будут у тебя те же два лётчика в подчинении. Пока. А потом посмотрим. Может, пришлют лётчиков и самолёты. А может, комэска на твоё место пришлют, тогда тебе снова на звено. В общем, как повезёт, но шансы есть. Не думаю, что нас пополнят до лета, до выпуска лётных школ.