Летний сад

Вересов Дмитрий

– Умоляю, Наташа! Я видела деньги, и этого достаточно.

– А что это такое – фэйс-контроль?

– Это он и есть – внешне ты должна соответствовать содержанию своего бумажника или кредитной карточки.

– Ни фига себе, свободный мир! Слушай, ну про деньги там – это понятно. А вот остального, ты хоть убей меня, не понимаю! Молодые, красивые, – Наталья состроила глазки толстому индусу в чалме, и тот сразу включился в игру, зашлепав масляными губами, – интересные девушки желают ознакомиться с модными новинками. Что в этом плохого?

Джейн рассмеялась:

– Молодые, красивые, интересные девушки, скромно одетые, с утра пораньше знакомятся с новинками мира моды! Замечательно!

А потом, ближе к вечеру, из этого магазина террористы похищают супругу какого-нибудь политического деятеля или бизнесмена. Как вариант – просто подрывают.

– Подрывают? Не поняла.

– Закладывают взрывное устройство, и в назначенное время бам-м-м!

– Зачем им это нужно?

– Средство политического давления, обратная сторона демократии. Но это я так, сгущаю краски, ты не бойся. Чаще всего в бутиках веселятся зеленые, антиглобалисты и противники общества тотального потребления. Эти просто прыскают на вещи, особенно на меховые, из баллончиков с автомобильной краской, режут их бритвами и тому подобное…

– Здорово! И часто у вас такое происходит?

– Не каждый день, конечно, но случается. Так что будь готова к неожиданностям. Мы пришли.

– Всегда готова, – бесцветно ответила Наташа.

Пропустив Джейн вперед, она быстро достала из сумочки пачку кредиток и обеими ладонями прижала ее к груди.

– М-да, это не «Пассаж»! – в голосе Наташи звучали скрытые гордость и превосходство. – Это все, что у них есть, или они, бедненькие, запуганы твоими супостатами и боятся весь товар выкладывать? – Ни разу в жизни не посещавшая бутик Наталья разочарованно бродила по огромному, наполненному светом и воздухом залу лондонского дома «Шанель».

Предводительница стайки вышколенных продавщиц, дама неопределенного возраста и такой же неопределенной внешности, настороженно наблюдала за ее перемещениями. Джейн, присевшей на «мужнино место» и наблюдавшей за приятельницей и ее маленьким шоу, в какой-то момент стало интересно: действительно ли «русское чудо» – простая деревенская девчонка или же она просто играет в наивную и недалекую дикарку? Играет грубовато, но расчетливо верно, находя в выбранной маске средство изначально польстить любому покровительствующему самолюбию и используя созданное впечатление в качестве универсальной отмычки к чужим душам?

Однако далее Джейн не стала утруждать себя подобными вопросами, настолько увлекло ее устроенное Натальей шоу. Небрежно и грациозно русская девушка бродила среди витрин с аксессуарами и немногих манекенов. Наталья настолько чутко двигалась в ритме тихой музыки, ниспадавшей на посетителей из скрытых под потолком динамиков, что топорные и угловатые движения сопровождавшей ее мадам воспринимались как дурная пародия на умение владеть собственным телом. Но, видит Бог, злой Джейн не была и совершенно искренне считала, что мадам получает по заслугам. Она встретила вошедших девушек настолько презрительным и холодным взглядом, что Джейн упрекнула было себя за длинный язык, напророчивший неприятности. Ее несколько сбила с толку внезапная перемена в поведении обслуги, но, обернувшись к Наташе, она все поняла сразу. «Русское чудо» с таким непосредственным и по-сиротски жалостливым видом прижимало к груди толстую пачку фунтов-стерлингов, что дрогнуло бы самое бдительное каменное сердце. Джейн еле сдержалась, чтобы не рассмеяться: искушенная в обслуживании многих богатых и знаменитых людей мадам, наверняка знающая про себя все и вся и не обольщающаяся насчет этой странной покупательницы, принужденно следовала по бесцельному и капризному маршруту за девицей, которую еще десять минут назад собиралась выставить вон из этого храма моды.

– Хау матч? – Наташин интерес

вызвала простая белая блузка в несколько утрированном стиле «апаш», с планками, скрывавшими пуговицы. Произношение у нее было неважное, и резкая интонация вопроса вызвала недовольную гримаску на лице продавщицы.

– Фри хандрит паундс, – неожиданным контральто ответила мадам. Даже не ответила, а скорее – пропела, виртуозно попав в каждую ноту, что посылали в эфир скрытые динамики.

Удивленная гимнастка чуть было не раскрыла рот, но спохватилась и взглядом стала искать подругу. Джейн сама была потрясена моментом и очередным, в нынешний непонятный день, быстрым изменением своего настроения. Оперная тетя, выступив коротко, но емко, перечеркнула все внешнее изящество Наташи и, если уж говорить начистоту, попросту утерла молодым девицам нос. И ведь ни один мускул на лице не дрогнул! Джейн стало стыдно за свои полуулыбочки и снисходительные рожицы. Стараясь не сбиваться на мелкий суетливый ритм, она помогла спутнице рассчитаться, и с чувством глубокого облегчения девушки выскочили на мостовую Пэлл.

– Уф! Ну и голосина! Моща! – выпалила одним духом Наталья. – Век живи – век удивляйся!

Они так стремительно двигались по улице, удаляясь от бутика, что Джейн показалось, будто бы им приходится спасаться бегством. Но ведь это и было самое настоящее бегство! Без примерки, без обязательных бутичных ритуалов! Джейн стало не по себе, волна раздражения и недовольства буквально обрушилась на нее.

– Как тебе блузка? – Наташа беззаботно рассматривала фирменный пакет от «Шанель».

– Триста фунтов – большие деньги. Боюсь, что с такими темпами тебе ненадолго хватит двадцати тысяч, – Джейн не считала нужным скрывать своего раздражения.

– Ха, триста фунтов! Да это самая дешевая вещь в этой лавочке! Я и так не надеялась найти там что-нибудь приемлемое!

– Значит, нужно было разворачиваться и уходить.

– Уходить?! Да я бы со стыда сгорела: прийти, покрасоваться, наделать столько шуму и уйти с пустыми руками! Не-е-ет, такое не по мне.

– Получилось не лучше. – Наташины слова откровенно разозлили Джейн.

– Что значит – «получилось»?

– Ты сама как считаешь, что ты сейчас купила: блузку в одном из самых дорогих магазинов на планете или пакет картошки на колхозном рынке?!

– При чем здесь картошка?

– Да при том, – Джейн в раздражении повысила голос: – Существуют неписаные правила поведения. Одно дело – толкаться на распродажах и хватать, что дают, и совсем другое – прийти в солидное заведение, а вести себя так же!

– Ты поэтому не хотела идти со мной в дорогие магазины? – смирение и покаяние русской были настолько трогательны и убедительны, что Джейн в недолгий миг отошла сердцем.

– Нет! – коротко отрезала она и улыбнулась.

– Тогда мир? – Наташа протянула руку.

– Мир… – согласилась Джейн, отвечая на рукопожатие под быструю русскую скороговорку:

– Я теперь всегда-всегда буду слушаться твоих советов! Честное слово!

Торжественное закрепление достигнутых мирных договоренностей произошло в небольшом итальянском ресторанчике в районе Стрэнда. Креветочное суфле, настоящие спагетти-болоньезе и бутылка «Кьянти» появились на столе в результате компромиссного решения – Джейн пришлось уступить желанию подопечной. И дело было не столько в отсутствии у Джейн привычки брать вино целыми бутылками, к тому же в месте, где подача винных порций – дело обыкновенное, сколько в абсолютном нежелании портить себе нервы в пустых препирательствах на почве насаждения цивилизованных нравов. «Всего и сразу не переделаешь», – запоздало посетила ее голову фатальная житейская мудрость, так что пусть все идет, как идет.