Летний сад
Шрифт:
Одного мимолетного взгляда было достаточно. Все подозрения и сомнения, что в течение последних трех лет отравляли покой его души, разом получили почти документальное подтверждение. «Почти»… Кроу был профессиональным разведчиком и прекрасно понимал, насколько выгодно «красным» вбить клин между англичанами и американцами. Тем более, что запечатленный на снимке мистер Болтон являлся для него не совсем посторонним человеком. Но сейчас важным было не откровение сделанного где-то на Востоке снимка, а сам факт снисходительной щедрости, с которой русские руками Рару подставляли Болтона.
– Вы
– Этого совершенно не требуется, сэр Арчибальд. Считайте, что это просто жест доброй воли.
Кроу задумчиво посмотрел на реку. Мимо Королевского плеса проходила древняя на вид крутобокая баржа с голландским торговым флагом на корме. По палубе, заливаясь тонким лаем, метался карликовый пинчер в еле различимой с берега, но, несомненно, алой шлейке. Сэр Арчибальд усмехнулся:
– Не ваша ли пропажа, Рару?
Румын звонко цокнул языком:
– Что наша жизнь, дорогой Кроу? Череда бесконечных совпадений и парадоксальных случайностей.
– А жизнь этого песика? Что вы скажете о ней?
– А что особенного можно сказать о собачьей жизни?
Требовательный сигнал будильника возвестил о наступлении очередного английского утра. Джейн с трудом открыла глаза. Наступивший день встретил ее косой серебряной сеткой дождя. Живое полотно из капель завесило снаружи окна квартиры, а тихий ритм, отбиваемый теми же каплями, навевал непроизвольную дремоту.
Это был первый лондонский дождь после возвращения Джейн из России. Она улыбнулась и вспомнила себя, прежнюю Джейн Болтон. Дисциплинированную резвушку, покидавшую уютную и теплую постель по первому требованию механического Цербера, маленького и стойкого солдатика из рода Глазго-Фаррагутов, искренне верившего в необходимость строгого соблюдения режима с самого раннего детства. Так было заведено в пыльном викторианском позавчера, так продолжается в приличных домах и по сей день… Джейн хмыкнула, на мгновение открыла глаза и обвела взглядом комнату. Смешанная обстановка: колониальная мебель красного дерева и модные шведские трансформеры из полиэфира, фарфоровая антикварная мелочь и космический на вид автоответчик, электрическая печатная машинка и футуристическая настольная лампа никак не подходили девушке, воспитанной в лучших традициях. Слишком быстро меняется жизнь, и человек пытается изменяться вместе с ней. Раньше… При чем тут раньше?! Теперь! Теперь умудренная непродолжительным, но серьезным жизненным опытом Джейн Болтон не торопится покидать тепло одинокой постели, пусть хоть все королевские службы мира в нетерпении ожидают ее присутствия! Она будет слушать музыку дождя, грустить о вещах, известных только ей одной, и никуда, совершенно никуда не будет торопиться!
Гонг на входной двери и телефонный звонок раздались одновременно. Джейн замерла, даже придержала дыхание. «Если никого в доме нет, то кто тогда разговаривает со мной?» – строчка из милновского Пуха пришла на память мгновенно. А никто ни с кем и не разговаривает! Девушка закрыла глаза, но телефон был удивительно настойчив, а гонг у дверей повторился.
Джейн рывком села на постели. Ручной шелк
– Хелло, это Джейн Болтон, которая проснулась!
– Джейн, это я, Наташа! Представляешь…
Гонг у входных дверей вновь напомнил о раннем посетителе.
– Наташа, мне нужно открыть дверь, ты сможешь подождать или перезвонишь?
– Если недолго, то подожду.
– Быстро, я обещаю.
Джейн быстро спустилась по узкой лестнице вниз. В холле, вытянутом двусветном пенале, обшитом панелями из канадского клена, было сумрачно, влажно и прохладно. Звуки дождя здесь были слышны громче, а общее их звучание было менее стройным.
– Гуд монинг, мисс Болтон!
– Гроций? Проходите, у меня телефонный звонок, так что сами, сами. Мне некогда вас провожать в комнаты. – Джейн белкой взлетела на второй этаж и с площадки крикнула гостю: – Мистер Эймс, если будете делать чай, позаботьтесь и обо мне!.. Наташа?
– Да, я здесь. Ты представляешь, – голос русской звучал возбужденно, – они меня отпустили! Отпустили на все четыре стороны! Убрали надзирательницу, дали кучу денег и британский паспорт!
– Я рада за тебя, поздравляю с началом новой жизни!
– Джейн, все произошло так внезапно, неожиданно… Мне просто не верится! И я совершенно не знаю, что мне делать! Куда идти, чем заняться? Я не знаю Лондона, у меня здесь никого нет, кроме тебя! Может быть, мы смогли бы встретиться?
– Мне сложно сказать что-то определенное. У меня работа, сама понимаешь. Но я обещаю, как только станет известным дневное расписание, я обязательно тебе позвоню. Ты в «Далайле» или в другом месте?
– Конечно, в «Далайле»! Куда же я денусь?!
– Тебе нужно поискать другое место, Наташа, в «Далайле» очень дорого…
– Но они мне дали кучу денег!
Джейн рассмеялась:
– Наташа, не сочти мой вопрос нескромным, но «куча», это сколько?
– Двадцать тысяч фунтов!
– В купюрах?
– Да! Да-да-да! В самых настоящих ваших паундах!
– Хорошо, тогда будем считать, что мы обо всем договорились. Жди моего звонка.
– А это долго?
– Я еще дома, и чем дольше мы говорим по телефону…
– Все-все-все! Я закругляюсь! Пока!
Джейн медленно положила трубку на рычаги. Двадцать тысяч фунтов! Цифра впечатляющая, но с чего бы это правительству быть таким щедрым? Тихий стук в дверь прервал ход ее мыслей.
– Мисс Болтон, чай готов.
– Эймс, вы просто прелесть! Я не нарушу ваше душевное равновесие, если выйду к чаю прямо так, в пижаме и халате?
– Нисколько, мисс Болтон. К тому же наш разговор будет сугубо деловым.
Чай был накрыт в крохотной столовой, отделенной от такой же крохотной кухоньки П-образной аркой.
– Вы выбрали зеленый, мистер Эймс? Попробуем. Кажется, будто целых сто лет не пила зеленого чаю. М-м! Чудесный напиток, Гроций, правда, несколько необычный.
– Это китайский сорт «Пороховая смесь», мисс Джейн. Что же касается его необычности, это настоящий чай для буднего утра, бодрит лучше любого кофе.