Лето и дым

Уильямс Теннесси

Звуки оркестра еще громче.

(Подходит к окну.) Шествие, что ли, какое?

Миссис Уайнмиллер. Ха-ха, а как же! Прямо на станции его встретили и кубок поднесли — здоровенный, серебряный!

Альма. Кого встретили?.. Кому… кому поднесли?..

Миссис Уайнмиллер. Да соседу нашему — ты еще все подглядывала за ним!

Альма. Это правда, отец?

Мистер

Уайнмиллер (разворачивая газету). Ты что, в газеты не заглядываешь?

Альма. Последнее время нет.

Мистер Уайнмиллер (протирая очки). Ну и народ! Как стрекозы, ей-богу, — то туда, то сюда Он завершил работу, начатую отцом, покончил с эпидемией — и вот, уже славословят его. Так уж повелось в. этом мире: годы преданности и самопожертвования не в счет, а удачливый юнец пожинает лавры!

Альма медленно подошла к окну. И вдруг в него ударил яркий луч проглянувшего солнца.

Альма (вскрикивает). Вот он!

В глубине, слева на самом верху пандуса, появляется Джон. Приветственно поднимает над головой серебряный кубок. Гостиная постепенно погружается в темноту, а на Джоне — луч света.

Как изменился!.. Так быстро!..

Джон входит в кабинет, ставит кубок на письменный стол и, поглядев на него, начинает стягивать пальто. Из внутренней двери появляется Нелли с книгой в руках. Трахнула книгой об стол.

Джон (обернувшись). Ах, это вы, значит, та барышня, что дожидается меня! — мисс Бэрк так и не сказала кто.

Нелли. Представьте себе, я и есть та барышня, что дожидается вас!

Джон. Высокие каблучки, перья на шляпке, румяна!..

Нелли. Никаких румян!

Джон. Естественный румянец?

Нелли. От взволнованности.

Джон. Что взволновало вас?

Нелли. Все! Вы! Ваш приезд! Нс видали разве меня на вокзале? Я вопила вовсю, и рукой махала, как сумасшедшая! День благодарения я как раз дома сейчас.

Джон. А вообще?

Нелли. В пансионе Софи Ньюком.

Джон все смотрит на нее, не веря своим глазам.

(Достает наконец из-под мышки книгу.) Получайте свою мерзкую книгу — летом еще брала у вас. Помните, прикидывалась тогда, будто ни в чем таком не разбираюсь.

Джон. Прикидывались, значит?

Нелли. Конечно.

Он

так и не берет книгу, и она швыряет ее на стол.

Ну, так как же?..

Неловко засмеявшись, он присел да стол.

Сразу уходить или язык мне посмотрите? (Высунув язык, подошла к нему.)

Джон. Боже, какой красный!

Нелли. От мятных леденцов. Хотите? (Протягивает кулёчек.)

Джон. Спасибо. (Берет один.)

Нелли хихикнула.

Джон. Что смешного, Нелли?

Нелли. У вас рот будет сладкий-сладкий.

Джон. Ну и что?

Нелли. Всегда леденец сосу перед тем, как целоваться.

Джон (не сразу). Словить вас, что ли на слове?

Нелли. Не испугаюсь. А вы?

Он ограничивается коротким поцелуем, но она, прильнув к нему и закинув ему руку за голову, не отпускает его. Высвободившись, он включает за собой свет.

Джон (задетый за живое). Где вас научили таким выходкам?

Нелли. Что я, в школу не ходила? Хот нет, любви там не учат.

Джон. Как это только назвать? Каким из ваших длинных слов?

Нелли. А это короткое словечко.

Джон. Да? (Отворачивается.) Ступайте домой, Нелли, пока мы не натворили глупостей.

Нелли. Вы считаете это глупостью?

Джон. Считаю. Ступайте-ступайте! Слышите?

Нелли. Ладно, ухожу. На Рождество снова приеду, учти те! (Выбегает, смеясь.) Пока!

Джон. Пока! (Присвистнув, утирает лоб платком.)

Картина десятая

В парке у фонтана. Ветреный декабрьский день. В глубине слева появляется Альма Подходит к каменному ангелу, смотрит на него. Опускается на колени, ощупывает пальцами надпись на цоколе.

Мисс Бэссит (выходя из ближней кулисы слева — навстречу ветру). Ну и ветер!.. Ну и ветер!

Розмери (следуя за ней). Боже мой, мисс Альма!

Мисс Бэссит. Мисс Альма, сколько лет, сколько зим!..