Лето ночи
Шрифт:
«Наш Барни, вообще-то, совсем не похож на Барни из шоу», – думал Дейл, по-прежнему стоя в тридцати футах от споривших и наблюдая за происходящим.
Шериф Говард Силлз был коротеньким лысым человечком и действительно в чем-то напоминал Дона Нотта – возможно, невзрачной внешностью и широко открытыми глазами, – но на самом деле был ничуть не похож на помощника шерифа из «Шоу Энди Гриффита». [38] Тем не менее все называли его Барни.
Барни повернулся к толстяку.
38
«Шоу
– Откуда вы знаете, что за рулем сидел не Карл? Конгден снова передвинул сигару и прищурился, глядя на
отца и сына Макбрайдов с таким видом, будто видел перед собой жалкое отребье, которое только зря отнимает драгоценное время мирового судьи.
– Знаю, потому что я сам был с ним все это утро. Джей-Пи еще раз сплюнул и ухмыльнулся. Его зубы были
почти такого же цвета, что и дешевенькая сигара.
– Мы с Карлом рыбачили сегодня на Спун, неподалеку от моста у главной магистрали, – небрежным тоном пояснил он.
Но труповоз обычно водит Ван Сайк, – ровным голосом заметил Барни. – Я связался с Билли Дейзингером, и тот сказал, что не садился за руль с прошлого года. Конгден пожал плечами и снова сплюнул.
– Карл сказал мне, что кто-то украл его грузовик прошлой ночью. Машина была припаркована у масложирового завода.
Мальчики опять переглянулись. Старое, полуразрушенное здание масложирового завода стояло к северу от заброшенного элеватора, если идти в сторону свалки. Когда-то сюда свозили дохлых животных со всей округи, в том числе и тех, что погибали под колесами машин на шоссе. Несмотря на то что заводик давно прекратил работать, в воздухе по-прежнему висела отвратительная вонь, а иногда ветер доносил ее даже до домика Харленов, стоявшего на северной окраине городка.
Барни почесал свой небольшой скошенный подбородок. – Почему вы не заявили об этом, Джей-Пи? Ни вы, ни Карл.
Конгден равнодушно пожал плечами. Расследование ему явно наскучило и не вызывало ничего, кроме раздражения.
«Надо же, да он почти совсем облысел, – глядя на мирового судью, подумал Дейл. – Остался лишь какой-то жиденький венчик волос за ушами, похожий на мокрый мех хорька. И макушка почему-то совсем не загорает – белая, как брюхо сазана». Как я уже сказал, мы были заняты, – снова послышался голос мирового судьи. – Кроме того, сдается мне, что все это дело рук вот этих маленьких говнюков. – Он махнул рукой в сторону мальчишек, все еще сидевших на велосипедах. – Откуда мы знаем, что это не их выходки?
Барни невозмутимо посмотрел на ребят.
И кто сказал, что этот засранец не подстроил все сам? – повысив голос, продолжал Конгден и большим пальцем указал на Дуэйна. – Да они небось сговорились и орудовали здесь все вместе. Нахулиганили, сломали ограду полей Саммерсона, вытоптали посевы, а теперь отнимают наше время, чтобы выкрутиться и избежать наказания.
Отец Дуэйна шагнул вперед,
Черт вас побери, Конгден, вы лживый кусок капиталистического дерьма. Вы отлично знаете моего парня, и вам прекрасно известно, что ни мой парень, ни эти ребята ничего такого не делали. Кто-то пытался убить Дуэйна, пытался задавить его прямо здесь, а вы, как я понимаю, покрываете этого никчемного австралопитека по имени Ван Сайк только потому, что вы с ним на пару украли машину. Да, это воровство, и оно ничем не лучше того, что вы вытворяете с так называемыми «лихачами», которых тащите в суд, чтобы заработать себе на пиво, вы, безмозглый…
Барни быстро шагнул между двумя мужчинами и положил ладонь на плечо мистера Макбрайда. Хватка, видимо, была более чем крепкой, потому что Макбрайд побледнел, сразу замолчал и отвернулся.
– А, хрен с ним, – бросил мировой судья и зашагал к своей машине.
– Передайте Карлу, пусть зайдет ко мне, – вслед ему сказал Барни.
Даже не соизволив кивнуть в ответ, Конгден захлопнул за собой дверцу черного «шевроле» и повернул ключ зажигания. Мотор с усиленной мощностью взревел, и машина резко рванула с места. Песок и гравий, облаком вылетевшие из-под колес, приземлились лишь футах в двадцати от того места, где только что стоял автомобиль, а ребятам пришлось поспешно съехать в канаву, чтобы не попасть под него, когда разгневанный мировой судья пулей промчался мимо.
Мистер Макбрайд еще несколько минут что-то возбужденно говорил, временами повышая голос и жестами указывая на поле, но в конце концов успокоился и лишь время от времени тихо бормотал себе под нос. Барни тем временем делал какие-то заметки в своем блокноте. Дуэйн молча стоял в нескольких футах от них, сложив на груди руки, глаза его за толстыми линзами очков смотрели безучастно. Как только мистер Макбрайд и шериф направились обратно к дороге, мальчики побросали велосипеды на пыльную траву и поспешили к товарищу.
– Как ты, нормально? – спросил Дейл.
Ему хотелось потрепать Дуэйна по плечу, но в их компании было не принято вести себя так по отношению к старшему. Дуэйн кивнул.
– Он и вправду убил Уитта? – В дрожащем голосе Лоренса слышались слезы.
Дуэйн снова кивнул.
– Сердце не выдержало, – пояснил он. – Уитт ведь был уже старый.
Но кто-то правда хотел переехать тебя? – спросил Кевин.
Дуэйн опять утвердительно кивнул головой и хотел что-то сказать, но в эту минуту отец позвал его. Дуэйн опустил руки и уже на ходу тихо произнес:
Происходит что-то странное. Я кое-что расскажу вам сегодня вечером, если сумею выбраться.
Он пролез через дыру в ограде и присоединился к отцу.
Барни начал что-то говорить Дуэйну, о чем-то его спрашивать, но ребята сумели расслышать лишь одну фразу: Мне тоже жаль твоего пса, парень.
Констебль снова повернулся к отцу Дуэйна и, как показалось ребятам, о чем-то его предупредил, а потом направился к машине и медленно, осторожно, чтобы не обдать пылью оставшихся, тронул «понтиак» с места.