Лето в Эклипс-Бэй

Кренц Джейн Энн

— Боюсь, Эй-Зед — славная женщина, хоть и сторонящаяся людей, но то, что она постоянно ошивается с ребятами из булочной ситуацию не улучшает. — Эдит повернула ключ в замке и шагнула в свой магазин. — Пока, вам обоим. Удачи с твоими рисунками, Карсон.

— До свидания, миссис Ситон. — Карсон изо всех сил старался быть вежливым, хотя уже бежал к двери соседнего магазина.

— Еще увидимся, — сказал Ник.

Они с Карсоном продолжили путь к входной двери в галерею «Брайт Вижнз». Вместо того, чтобы устремиться внутрь,

Карсон остановился.

— Может, ты останешься здесь на улице, пока я покажу мои рисунки мисс Брайтуэлл, — с надеждой предложил он.

— Ну уж нет.

Карсон покорно вздохнул. — Хорошо, но обещай мне еще раз, что ты не скажешь ничего, что может ее рассердить.

— Я уже сказал, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ее не раздражать. — Ник кинул взгляд сквозь витрину в выставочный зал. Через стекло был виден знак Открыто, но Октавии он не заметил. Наверное, она была в своей загроможденной задней комнате, решил он.

Он сжал рукой дверную ручку и повернул. Теперь уже знакомое чувство предвкушения прожгло его.

Дверь отворилась, открывая вселенную ярких цветов и света. Среди работ, висевших на стенах, было все — от ландшафтов до абстрактных изображений — но картины были развешены в такой необъяснимо волшебной манере, что в едином целом казались прекраснее, чем каждая в отдельности. Чувство единения и причастности пронизывало это место. Зрителя незаметно тянуло от одной картины к другой, затягивая все глубже в маленький космос.

Настоящее искусство показать картины в самом выгодном свете, подумал Ник. Октавия свое дело знала. Неудивительно, что она преуспевает. Трудно было не купить картину, когда ты попадал в эту галерею.

Карсон заспешил внутрь, обеими руками стиснув свои рисунки.

— Мисс Брайтуэлл? — крикнул он. — Где вы? Я принес мои картины.

Октавия остановилась в проеме двери за стойкой. Летящий подол длинной, пышной юбки самого бледного из возможных оттенков льдисто-голубого обернулся вокруг ее красивых икр. На ней была шелковая блузка под стать юбке. Крошечный голубой пояс, усыпанный стразами, обхватывал тонкую талию. Огненно-рыжие волосы были убраны с лица под бледно-голубой шарф, повязанный на манер банданы.

Люди в мире искусства должны были носить черное, подумалось Нику. Пока он не встретил Октавию, он всегда считал, что таково правило.

Как обычно, он почувствовал, как все внутри его сжалось при ее появлении. Он должен был уже привыкнуть к этому ощущению, подумал он. Но от вида Королевы Фей у него всегда на несколько секунд перехватывало дыхание.

Когда она поймала его взгляд, Ник почти мог видеть, как уже знакомая маска вернулась на место. Но когда она смотрела на Карсона, она вся сияла.

— Доброе утро, — сказала она, обращаясь скорее к мальчику, чем к мужчине.

— Здравствуйте, мисс Брайтуэлл. — Карсон расцвел от тепла ее улыбки. — Я принес мои рисунки,

чтобы показать вам.

— Вы, наверное, заметили, что мы немного рано, — сухо сказал Ник. — И поэтому приехали без кофе и булочек. Карсон спешил.

— Мы принесем вам кофе и булочку сразу после того, как вы посмотрите мои рисунки, — заверил ее Карсон, он казался несколько встревоженным своей оплошностью.

— Жду не дождусь, когда увижу твои рисунки, — тепло сказала Октавия.

— Я взял три. — Карсон стащил резинку для бумаги со свернутых в трубочку рисунков. — Папа сказал, что мне надо дать вам выбрать. Но я уверен, что вам больше всех понравится портрет Уинстона. Я добавил еще меха.

— Давай развернем их и посмотрим.

Октавия подошла к длинной белой скамейке в дальнем углу зала. Они с Карсоном развернули рисунки и выложили их в ряд.

Октавия изучала каждый рисунок по очереди так внимательно, и выражение ее лица было таким серьезным и завороженным — словно, подумал Ник, она изучала картины для настоящей, профессиональной, помогающей стать известным выставки, вроде той, что она недавно устраивала для Лилиан в Портленде.

— Дом очень красивый, — сказала она через минуту.

— Это мы с папой внутри, — сказал Карсон. — Папа — тот, что больше.

Октавия мельком взглянула на Ника. Он мог бы поклясться, что она покраснела, прежде чем тут же снова посмотреть на рисунок.

Она откашлялась. — Да, я вижу.

— Это Дэдхенд-Коув, — сказал Карсон, показывая на следующую картинку. — Лилиан сказала, что я должен отдать его для выставки, но я думаю, что пейзажи — скучные. Только камни и вода. Посмотрите на Уинстона.

Октавия послушно подвинулась и стала разглядывать меховой серый шарик с торчащими ушами.

— Тебе очень хорошо удалось схватить самую его суть, — сказала она.

Карсон был доволен. — Я говорил Папе, что эта вам понравится больше всех. Я принес с собой карандаш. Могу добавить еще меха, если хотите.

— Нет, думаю, у него в точности столько меха, сколько нужно, — решительно заявила Октавия.

— Я вывешу его на выставке.

Карсон немного подпрыгнул от возбуждения. — А вы наденете на него рамку?

— Конечно. Я собираюсь надеть рамки на все рисунки для выставки. — Она посмотрела на него. — Ты забыл подписать его.

— Я сейчас. — Карсон вытащил свой карандаш, подошел к работе и стал выводить свою фамилию большими печатными буквами в правом углу рисунка. — Я чуть не забыл, — добавил он, не отрываясь от задачи, — Я обещал Папе, если вам понравится мой рисунок, сказать, что все будет нормально, если вы сходите с ним на свидание.

Оглушительное молчание воцарилось в галерее. Ник посмотрел на Октавию. Ее скрытое маской выражение не дрогнуло, но он увидел в ее глазах что-то, что можно было назвать раздумьем. Или это просто его воображение?