Летописец 2

Буров Егор

– С невестой приехал, – ответил Даркайнар, – а тут какой-то пес меня за раба принял. Оскорбил, а извиняться не хочет. Хотел его пронзить в поединке, но сначала он на меня каких-то слабаков натравил, а потом мечи бросил и на колени перед тобой опустился. А я не привык резать безоружных.

– Ах, наш друг, ты же позволишь называть тебя наш друг? – с милой улыбкой произнес Грома-Дория. – Ты молод и тебя все впереди. А где твоя невеста? Вон та красавица с длинной косой? Мы одобряем твой выбор…

– Нет, та что с короткой стрижкой, – сказал княжич.

– Тоже хороша, в ней чувствуется сила твоего побратима. Вместе вы станете великими воинами и затмите

на небосводе всех великих бойцов арены.

Грома-Дория расточал парню комплименты, а я никак не мог понять, что происходит? Неужели он так хорошо относится к Даркайнару? В конечном счете ратник, оскорбивший княжича упал на колени и уткнувшись лбом в землю умолял простить ему невежество. Грома-Дория повернулся к старцу и распорядился сопроводить молодую семью в город Суролтар и там передать Даркайнару и его жене крупную сумму золотых монет. Такова воля бога Громодора и если кто ослушается его, то…

Я слушал его сладкие речи и удивлялся. Обо мне забыли и сейчас окучивают какого-то парня. Нет, я конечно не против счастья княжича, но хотелось бы знать, что вообще происходит. Почему от меня отмахнулись, словно от надоедливой мухи? Чем я ему не угодил? ведь я морально подготовился к смертельному поединку с тремя десятками ратников и собирался подороже продать жизнь, а тут такой форс-мажор. Это что получается, я зря собрался умирать?

Нет, как оказалось не зря. Грома-Дория дождался, когда десять ратников и его старец сядут в седла и отправятся с Даркайнаром и Эйри в сторону главного города заозерного княжества, а потом повернулся ко мне и сказал:

– Простым смертным не понять богов. Нам пришлось пожертвовать золотом, только бы избавиться от побратима любимчика Хаоса. Этот надменный сопляк способен в одиночку перебить половину наших слуг, а нам такие сложности не нужны. Пусть катится куда подальше. В Суролтаре скоро паству начнут делить, а нам это королевство неинтересно.

– Ты их что загипнотизировал? – спросил я, указывая на Илю, которая молча наблюдала за тем, как уезжает ее внучка.

– Только местных людишек. На таких одаренных как ты и княжич наше убеждение не действует, – ответил Грома-Дория. – А скажи нам эмиссар Хаоса, как ты оцениваешь этого мальчишку? Смог бы ты с ним справиться?

– Думаю, нет, – честно признался я. – У него техника более завершенная. Мне кажется, что и тебе бы он доставил немало хлопот.

– Хлопот бы доставил, но он нам не соперник, а вот его побратим и учитель победил первый клинок Парад'aйза, – усмехнулся Грома-Дория и, повернувшись к Даньке произнес: – А, кстати, мы не имеем ничего против этого эмиссара Хаоса…

– Но он убил старца и пятерых воинов на заставе, – воскликнул богатырь.

– А потом пришел в храм Озерска и обезглавил троих старцев, а скольких слуг перебил, мы не считали. Если они позволили себя убить, значит, оказались слабы и не годились для служения божеству, – добавил Грома-Дория. – За их смерть мы его наказали, но если старшие боги решили оставить ему жизнь, значит, так тому и быть. А если ты хочешь пройти испытание досрочно, то можешь сразить его в честном поединке.

– Бог Громодор, ты обещал мне силу, – напомнил Данька.

– Победишь эмиссара Хаоса в поединке, и мы одарим тебя поцелуем бога.

Данька скривился, но возражать не стал. Он подошел к коню и, взял в руки щит и копье толщиной с молодое деревце, сказал:

– Ну, что Мих-Кост'oнтис, отбегался ты. Поря и честь знать.

Когда Грома-Дория заявил, что не имеет ко мне претензий, я как чувствовал, что этим не закончится. Я

подсознательно готовился к очередной гадости. В принципе все вроде честно, Данька действует без его приказа, так что с юридической точки зрения Грома-Дория никаких правил не нарушил. А то что спровоцировал поединок, так это же такие мелочи. Никто не заставлял Даньку бросаться в бой. Убьет послушник эмиссара, значит, заслужит поцелуй, погибнет от моей руки, получается, что слаб для служения богу. Цинизм и бездушная арифметика. Он в любом случае в выигрыше.

«Интересно, а как этот божок людям помогает? Ведь местные воины его за что-то боготворят? Может он кочевников пугает? Степняки, вроде молний должны бояться. Вероятнее всего так он их и гоняет», – размышлял я, готовясь к смертельному бою.

Данька, прикрывшись щитом и выставив вперед копье, медленно приближался ко мне. Он не форсировал события и четко следил за моими движениями. Я так же не торопился, так как умереть всегда успею, а вот победить в поединке с таким резвым воином, большая удача. По моему субъективному мнению, Данька оказался быстрее и сильнее Гордея, которого я убил в Озерске. Думаю, в поединке он бы и Родю прибил, так как у «шкафа», кроме неимоверной силы никакого знания техники боя не было.

Данька начал атаковать, совершая быстрые удары копьем в разные уровни. Я смещался, не рискуя принимать их на плоскость клинка. Если бы у меня было много энергии, я бы прогнал ее по мускулам и используя ускорение снес бы ему голову, но увы. Пришлось уклоняться и постоянно двигаться, чтобы не застаиваться на одном месте. Если ему дать возможность прицелиться, то будет очень плохо. Хотя, то что он использует копье и щит, это плюс, – он не может взять эту дубинку с острым наконечником в обе руки и атаковать обоими концами. У него бы тогда появилось больше возможностей и мне бы досталось по полной программе. Однако он прикрылся щитом-капелькой и если я приближался к его левой руке, наносил мощные махи, отгоняя меня подальше. Действуя планомерно, он гонял меня по двору, пытаясь прижать к стене. Видимо он надеялся навалиться плечом на щит, и выдавить меня, словно тюбик зубной пасты.

Осознав, что в прямом столкновении мне его не одолеть, я пошел на стандартную хитрость. Я не облачен в кольчугу, значит гораздо легче, чем в обычном бою. Воспользовавшись этим преимуществом я, подставившись под удар щитом, изобразил паническое отступление к дому. Он рванул за мной, чтобы успеть добить. Пробежав по бревенчатой стене вверх несколько шагов я, совершив обратное сальто, перепрыгнул его, параллельно произведя укол острием. Данька округлил глаза и медленно повернулся. Он покачался несколько секунд, и я заметил, как по шее стекает кровь – видимо я перерезал сонную артерию, а кольчужный капюшон-койф не позволял разбрызгать красную жидкость во все стороны. Тело богатыря медленно осело на землю и я, приблизившись к нему и пощупав пуль, констатировал смерть. Я победил.

Грома-Дория захлопал в ладоши. Как у призрака получалось издавать такие громкие звуки, я так и не понял, но стоявший рядом с Громодором старец Водомира сморщился и прижал ладонь к уху. Шестикрылый призрак усмехнулся и, магией подцепив блестящий медальон из рук старца, кинул его ко мне.

Рефлекторно я поймал его на клинок меча, так как с некоторых пор стараюсь не прикасаться к странным предметам, но это не помогло, так как Грома-Дория ухмыльнулся и сказал:

– Мы видели, что стало с Единственным богом, и не хотим воевать с эмиссарами Хаоса. Ты насмешил нас жалкими потугами. Прощай смертный.