Летописец
Шрифт:
Естественно в данный момент я заинтересовался магией соблазнения. Я хоть человек в солидном возрасте, но понимаю, что жить без женщин сложно. Особенно теперь, когда стало ясно, что обладая приблизительно одним возрастом, маг Кост'oнтис чувствовал себя гораздо лучше, чем писатель Михаил Евгеньев. Это было заметно в плане влечения к противоположному полу. Я в этом мире несколько дней и каждое утро пробуждаюсь с мыслью, что штаны в районе поясной пряжки слегка тесноваты. А ведь этому магу почти столько же лет, сколько и мне. Я, пока просто наблюдал за его амурными похождениями и
Естественно Михаил Евгеньев начал завидовать магу Кост'oнтису, ведь он удовлетворял похоть в объятиях служанок, а мне оставалось только мечтать и наблюдать за его действиями. Сейчас именно я управлял телом этого резвого старичка. Надо сказать, что несмотря на седую бороду, я ощущал себя почти молодым. После утренней попойки, долгой поездки в седле, скоротечной битвы с ваннами на дороге у меня до сих пор оставались силы, чтобы соблазнить женщину. Появилось желание повалять в сене отмытую замарашку, но вот вопрос, как же мне активировать это заклинание соблазнения?
Я, как порядочный прочитал строки из книжки, но никаких явных признаков не заметил. Полуголая пациентка не возбудилась и продолжала поглядывать на меня с опаской. Она прикрывалась шалью знахарки, которую Мида накинула на Эйтелину, чтобы рабыня не смущалась, находясь в присутствии чужого мужчины. Можно сказать, что эксперимент провалился, и мне не удалось соблазнить собственную рабыню. Теоретически я, как хозяин имею право насладиться прелестями отмытой девицы, но получить царапины на физиономии совершенно не желаю. Ну нет так нет. К тому же завтра бой с серьезным противником и тратить энергию на бесполезное занятие рискованно.
Слышал я одну историю о молодом борце, который отправился во Францию за медалью. Вечером к нему в номер заглянула соседка и как бы случайно его соблазнила. Утром в поединке он показал себя вялым и проиграл. Тренер, как узнал о ночном приключении, долго и упорно материл молодого парня, а потом объяснил оставшимся членам команды, что мужчина во время занятий любовью теряет очень много сил.
Вот и у меня завтра схватка, а я почему-то не могу усидеть на месте. Такое впечатление, что я отрок в пубертатном периоде и гормоны доминируют над разумом выгоняя мысли из головы в район поясной пряжки. А может знахарка нарочно притащила больную рабыню? Может она не хотела, чтобы я полночи скакал на девице и терял энергию? Вполне логично. Как сама призналась Мида, в хитрости ей не откажешь, потому что она натуральная Лиса.
Я взглянул на знахарку, которая сидела рядом с Эйтелиной и о чем-то тихо спрашивала выздоравливающую пациентку. Что ни говори, а красивой была Мида в молодости. Если она от природы рыжая, то почему у нее глаза не зеленые, а серые? Странно. Хотя, по-моему, это земной стереотип — раз ведьма, значит, рыжая и очи должны полыхать изумрудным огнем. Инквизиция настолько перестаралась
Пока я обдумывал планы соблазнения Эйтелины, снизу послышалось ржание гнедого жеребца. Он находился в дальней части конюшни. Этот агрессивный красавец очень нервный и беспокойный, но на коней, стоящих в соседних стойлах не реагировал, а значит, учуял человека. Зрение снова перешло в аурный режим, и я огляделся по сторонам. Снаружи вдоль стены в нашу сторону двигался силуэт человека. Он замер возле стойла с вороным и прислушался. Я толкнул Миду и протянул ей посох. Прикоснувшись к волшебной дубинушке, знахарка тихо спросила:
— Что случилось?
— Внизу человек.
— Что он хочет?
— А я откуда знаю? — удивился я. — Может пришел отравить вороного, а может просто следит за тем, чтобы я не сбежал из вашего города…
— Ты хочешь его убить? — задала очередной вопрос Мида.
— Зачем?
— Ну, не знаю. Может ты не любишь соглядатаев, — предположила знахарка.
— Очень смешно, — закатив глаза к потолку сказал я.
Мида начала двигаться, и сено издавало шебаршащие звуки. Я с недоумением поглядывал на ее действия и никак не мог понять, что она задумала.
— Запыхти, — потребовала она.
— Как?
— Как ежик.
— Какой ежик? — продолжал удивляться я.
— Эйтелина, продолжай ритмично двигаться и начинай стонать, — приказала Мида и повернулась ко мне. — Какие звуки ты издаешь во время интима с женщиной? Пыхтишь, мычишь, рычишь? Какие?
— Я не знаю, — честно ответил я. — Что ты задумала?
— Убивать тебя никто сейчас не будет, — пояснила знахарка. — Но ты говорил, что вороной отлично подходит для боя. Они могут попытаться его отравить. Если это так, то человек должен дождаться момента, когда ты угомонишься и уснешь.
— Логично, — согласился я. — Ты предлагаешь всю ночь изображать страсть? А когда отдыхать? Завтра мне понадобятся силы, а бессонная ночь не способствует восстановлению организма.
— Просто конунг может предположить, что ты сбежишь и тогда…
— То есть это может быть простой наблюдатель? — поинтересовался я.
— Возможно. Эйтелина, что молчишь? Стони. Представь, что Мих-Кост'oнтис овладевает тобой и тебе это нравится, — повернулась Мида к рабыне.
Цепи зазвенели и она проворчала:
— Довольно сложно радоваться в оковах.
— Завтра перед поединком мы их снимем, и ты перейдешь в собственность чужака, — пообещала знахарка. — А пока изобрази страсть.
— Долго?
— Не очень. Мы должны проследить за тем человеком, — пояснила Мида. — Я думаю, если он простой соглядатай, то пробираться в конюшню не будет, а расположится где-нибудь поблизости, чтобы держать в поле зрения выход.
— Тогда ладно, — кивнула Эйтелина и протяжно застонала: — М-м-м. Да, вот так. Быстрей. О, да! Слушай, а зачем мы за посох держимся?