Летописец

Буров Егор

Люди постепенно расходились по домам, обсуждая произошедшее на ристалище событие. Я, как порядочный помалкивал в тряпочку и не лез не в свое дело, тем более что Мида потянула меня в какой-то закуток возле конюшни, где начала издеваться над моими ребрами. Она намазала рану какой-то мазью и туго перебинтовала. После распорядилась одеваться и посидеть молча, не отвлекая ее от насущных дел. Никак не могу понять, почему женщины указывают мне, что я должен делать? Хотя в некоторых вопросах они оказываются более сведущими…

Знахарка

осматривала беременную женщину. Рядом с пациенткой находился худощавый мужчина. Как бы тут сказали: чахлый заморыш. Я никак не мог понять, почему Мида заставила меня наблюдать за этой семейной парой. Недолго думая я взял инициативу на себя и отвлек знахарку, вручив ей в руки посох. Она вздохнула и с негодованием на меня посмотрела. Если быть предельно откровенным, на меня не действуют строгие женские взгляды. Хочется растормошить ее и сказать: не будь такой серьезной, сделай лицо попроще. Ну не считаю я женщин опасными. Особенно если раньше они оказывали мне помощь.

У нас с женой была импровизированная игра — «укради плюшку, получи ложкой». Она на кухне запиралась, чтобы по квартире запахи не распространялись и когда мы с детьми совершали набеги за свеженькой выпечкой, давала нам черпаком по рукам. После недолгой возни мы вместе смеялись и, уличив момент, ретировались из вотчины моей дражайшей половины отягощенные добычей: иногда блинами, но чаще плюшками. А ведь у жены тогда тоже было строгое выражение лица, так что на взгляд Миды я сейчас не отреагировал и задал интересующий меня вопрос:

— Что я тут делаю?

— Набираешься сил, — устало вздохнула знахарка.

— Для чего?

— А разве не ты говорил, что устал?

— Ты считаешь, что сидя в такой каморке можно отдохнуть? — язвительно поинтересовался я. — Меня вон Цуц-йорд ходил, искал. Наверное, на пир позвать хотел, а я тут на беременную женщину пялюсь.

— И чем тебе Ильга не угодила? Теперь она и ее муж Пликс будут жить в твоем доме, — с усмешкой сказала Мида.

— В смысле? — округлил я глаза от удивления.

— Эту семейную пару я выторговала у конунга. Так что ты теперь богатый человек, у тебя три невольника — Эйтелина, Пликс и Ильга.

— А можно вопрос? Чем ты руководствовалась, подбирая мне этих невольников? По какому праву ты решаешь, что мне нужно? Мое слово в этом деле совсем ничего не значит? Я тут вообще кто? Мебель? Почему ты все решаешь за моей спиной?

— А ты умеешь говорить на языке ваннов? — с ехидной улыбочкой спросила знахарка. — Или ты знаешь, как заниматься хозяйством?

— Ну да, я не знаю языка, и не самый хозяйственный человек, но разве не нужно было со мной посоветоваться? А вдруг бы я выбрал кого-нибудь другого?

— Ха-ха-ха! Ты бы выбрал! Скажи спасибо, что мне удалось выторговать у конунга хоть этих. Ты не смотри что Эйтелина своевольная

бунтарка, на самом деле она станет отличной ученицей и со временем заменит меня. Пликс только на вид неказистый, но он мастер на все руки, к тому же муж Ильги. А она никак не может выносить дитя. Находясь рядом, я постараюсь помочь ей не потерять хоть этого. А разве ты не хочешь, чтобы в доме звучал детский смех?

— А мои интересы совершенно не учитывались? — полюбопытствовал я.

— Я, прежде всего, забочусь о быте, а девок на сеновале валять ты и сам умеешь. Учись говорить на нашем языке и не заглядывайся на замужних. В городе много вдовушек, которым понравились твои стати. Сегодня ты явил себя народу во всей красе. Тебя с гнедым жеребцом сравнили, многие захотели объездить и поскакать на таком красавце, так что постарайся срамную болезнь не подхватить, Жеребец.

— А…

— Вот тебе и «А», — усмехнулась знахарка. — И выйди отсюда, у нас осмотр. Лучше с Пликсом пообщайся. Он сможет переделать домик у древних камней так, как удобно тебе…

— Какой домик?

— Около древних камней жил отшельник. Он поставил сруб и наблюдал за местом силы, — пояснила Мида.

— Когда я появился в каменном круге, никаких строений рядом не было. Если там был дом, то теперь его разрушил земляной дракон.

— Тем более, Пликс построит новый дом, только не на острове, а на холме. Я там местечко присмотрела. Реку в обе стороны видно, — заявила знахарка.

— Построит? — с сомнением произнес я и демонстративно осмотрел худощавого работника. — Ты уверена?

— Я озадачу конунга, — с усмешкой пообещала Мида.

— И он, разумеется, тебя послушает.

— У древних камней должен жить наблюдатель. Ты для этой цели подходишь идеально. Нужно растрясти закрома Аль-йорда и наведаться в местный арсенал. Там, говорят, большой лук имелся…

— Какой лук? — тяжело вздохнул я.

Меня начинала утомлять предприимчивость знахарки. Того и гляди под каблук загонит. Так нельзя. Я мужчина, и я все решаю, а она мне не жена. Однако распоряжается мною, будто я дитя малое и без ее опеки не выживу.

— Я точно не знаю, — отмахнулась Мида. — Говорили, что из замка после похода на юг привезли. Пользоваться никто толком не умеет, вот и гниет эта штука лет десять. Только место занимает. Ты с ней разберись и поставь около камней, того и гляди, очередного земляного дракона сможешь стрелой встретить.

— А что это ты за меня все решаешь? Где жить, с кем спать, чем воевать.

— Воевать ты сам будешь, а житейской мудрости в тебе нет. Привык ты на всем готовеньком. Вот и беру я заботы на себя, — заявила знахарка. — Борода с сединой, а на блажь заводной! Ты как дитя малое — играться любишь, то мечом помахать, то на охоту сходить. В каждой бочке затычка.