Летос
Шрифт:
Он выглядел уставшим.
– Уснула. – Нос у девушки был смешной, пуговкой. – Как рассветет, я попрошу кого-нибудь из города побыть с ней.
Чувствуя на языке вкус мяты и лесных ягод, Шерон постепенно приходила в себя. Указывающие пришли к маяку, когда все уже было кончено, но она все равно была благодарна им за компанию. Ночь выдалась тяжелой, шторм не утихал, и этот ужасный, грязный, неопрятный дом не добавлял ей хорошего настроения.
– Кто остался дежурить? – спросила она.
– Подняли
– Я мало что узнала от него. Корабль пришел из Пограничного за остатками шерсти. Они попали в шторм и налетели на Акульи Зубы. Он сказал, что его вытащили уины.
Клара фыркнула:
– Уины? Во время шторма? Они считают, что мы – их законная добыча. Димитра ведь тоже утащили в такую погоду. Чем этот пришлый лучше его?
Шерон поставила опустевшую кружку на стол:
– Видимо, лучше, раз жив. Мне надо идти. Я в порядке.
Йозеф коснулся ее лба шершавой холодной рукой:
– Хорошо, ученица. Иди. Тебя все равно не остановишь.
– Ребенок мешает твоей работе, – сказала Клара.
Шерон никак не прореагировала на эти слова, хотя сердце ее болезненно дрогнуло.
– Оставь ее, – нахмурился Йозеф.
– Я всего лишь сказала правду, – отозвалась та.
– Правда заключается в том, Клара, что сегодня должна работать ты, а не я. Когда начинается моя смена, я не думаю о ребенке. Ты должна быть очень благодарна, что сегодня я помогла тебе. – Шерон оставалась доброжелательной.
Во всяком случае, внешне.
Она встала из-за стола, взяла лежащий на стуле плащ.
– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, – мягко повторила Клара. – У указывающих не может быть собственных детей. Наша миссия брать учеников, а не…
– Найли моя. Так уж получилось. Я о ней забочусь. И покончим на этом.
Шерон застегнула пуговицы, больше не глядя на свою извечную противницу.
Иолата смотрела хмуро, она не любила, когда кто-то сомневается в авторитете ее учительницы. Но Шерон это не трогало.
– Воцлав и Мик доведут тебя, – проронил Йозеф.
– Хорошо. Отправьте кого-нибудь к семье Лукаша. Им надо сообщить.
– Уже сделано. Отдыхай.
Она кивнула и не прощаясь покинула кухню.
Воцлав и Мик были в холле, возле двери, и, когда Шерон появилась, без всяких слов вышли на улицу следом за ней. Небо медленно светлело, и это было единственным изменением. Ветер не успокоился, грязно-серое море бушевало и ревело, дождь лил как из ведра. Поплотнее запахнувшись в плащ, указывающая направилась по каменистой тропинке к холму.
В полном молчании люди добрались до города, когда ночь доживала последние минуты. Мир стал бесцветным, огоньки за стеклами висящих над дверьми
Но улицы все еще оставались пусты. Жители Летоса предпочитали покидать дома не с первыми лучами, а только после того, как край солнца покажется над морем.
Возле приметного перекрестка Воцлав окликнул Шерон. Она обернулась, и он спросил:
– Могу я пойти домой? Жена будет волноваться. Уже утро.
– Конечно. Мне осталось пройти переулок. Спасибо тебе за помощь.
Он сумрачно кивнул, обменялся прощальным рукопожатием с Миком и, сгорбившись, поспешил в северный район.
– Я провожу тебя, – сказал ей Мик, и она не стала возражать, хотя стоило отказать, чтобы не вселять в него ложные надежды.
Когда Шерон оказалась на своей улице, ей хватило всего лишь одного взгляда, чтобы понять, что случилось. Забыв об усталости, дожде и холоде, она бросилась к своему дому.
Фонарь горел синим пламенем.
– Ауша! – простонала она.
Ее захлестнул шквал эмоций. Страх, неверие, отчаяние, ужас, боль, беспомощность. Но она была указывающей путь и взяла себя в руки. Стала твердой как скала, отринув сомнение и нерешительность. Там была Найли, и ей требовалась помощь.
Шерон словно тигрица бросилась к дому, в отчаянии рванула дверь, но та была заперта. Девушка заколотила в нее, уже понимая, что ответа не дождется. На улице полностью рассвело, наступило утро, и тем страшнее было видеть синий огонек в фонаре.
– Надо сказать Йозефу! Вместе вы… – начал Мик.
– Нет! – зарычала она. – Времени мало!
Гадкий голосок в ее голове сказал, что, возможно, уже поздно, в доме было три человека, но Шерон гневно приказала ему замолчать.
– Как ты собираешься проникнуть туда? – спросил Мик.
Она уже снимала плащ:
– Как в детстве, когда мы с Димитром…
– Ты с ума сошла?! – вскричал тот. – Нельзя же…
– Можно! И меня никто не остановит.
– Ветер сильный. Ты можешь не удержаться!
Шерон лишь перебросила сумку себе за спину и положила руки на знакомую кладку. В последний раз она проделывала это лет двенадцать назад, но до сих пор помнила, как следует двигаться.
Если держаться за водосточную трубу, ставить ноги в едва видимые выемки между камнями и быть достаточно ловкой, то, оказавшись на уровне второго этажа, можно потянуть за железную скобу. В последний раз ею пользовались очень давно, и примитивный механизм, поднимающий щеколду, основательно износился.
Напрягая мышцы, со стоном, она вытащила скобу на два дюйма и начала спуск обратно. По дороге ее едва не сорвал порыв ветра. На землю Шерон спустилась вымокшей до нитки и стучащей зубами от холода.