Летящие к северу
Шрифт:
Чутко прислушивалась гага к лесным шорохам, которые могли предупредить о приближении врага. Внимательно следила за каждой тенью, мелькавшей среди ветвей, — ведь она тоже могла принадлежать врагу. И жадно ловила тишину и покой, которые были её единственными друзьями. Наконец солнце поднялось совсем высоко, и мама решила: «Пора». Осторожно оглядываясь, она сошла с гнезда. И сразу
Гагачата смешно вытянули шеи, стараясь разглядеть, куда делась мама. Но она была совсем рядом. Мама стояла недалеко от гнезда и тихим клёкотом приглашала гагачат следовать за собой: «Идите, идите же за мной. Не теряйте зря времени! Идите за мной и не бойтесь». Первым вылез Чап, за ним — Ябеда и Большой Ляп. Спрыгнув с гнезда, они сразу исчезли в густых кустиках черники и, потеряв из виду маму, испугались. Мгновенно притихнув, они затаились в траве.
— Я здесь, здесь, идите за мной, — совсем рядом раздался голос мамы.
Гагачата привстали, чтобы разглядеть маму, а Большой Ляп даже приготовился о чем-то спросить, но в это самое время — бум! — что-то прихлопнуло его сверху. Бум! — раздалось ещё раз. Гагачата снова замерли. И вдруг совсем рядом раздался голос Тяпа:
— Чип, а Чипик, ты видел, как я красиво прыгнул?
— Да это же Тяп! — первым догадался Чап.
— И Чипик! — обрадовался Большой Ляп.
— Они прыгнули из гнезда прямо тебе на шею, Ляп? Не правда ли, тебе очень смешно? — вставил Ябеда.
— Тише, дети! — Из кустов показалась голова мамы. — Не произносите ни одного слова. Ступайте за мной! Вперёд! Скорее!
Смешно толкаясь, путаясь в стеблях травы и падая, гагачата-пуховички торопливо побежали за матерью. С трудом пробираясь через кусты, они растянулись неровной цепочкой. Ах как было трудно идти и как страшно было отстать! Падали гагачата, цепляясь широкими лапками за корешки, падали, запутавшись в веточках черничника, кувырком летели с камня, больно ударяясь о землю. А впереди мелькал хвост мамы-гаги, и тихий голос настойчиво звал и подгонял их:
— За мной, дети! Только не отставайте! Вперёд!
Сначала последним бежал Тяп. Но вот он обогнал Чипа, который в несчётный раз запутался в стеблях и, пытаясь вырваться, застрял окончательно. Обессиленный, он крикнул вдогонку:
— Мама! Мама! Я уже не могу идти! И мне очень холодно.
Мама остановилась, и, когда гагачата догнали её, она ласково позвала:
— Чипик, маленький мой, пройди совсем-совсем немножко, я тебя жду. И согрею.
Последним усилием Чипик рванулся вперёд и буквально подкатился под ноги матери. Гага накрыла своим горячим телом пять дрожащих комочков, тесно прижавшихся к ней. Она слушала удары пяти маленьких сердец, для которых она была единственной в мире защитой.
Когда
Много раз ещё останавливалась гага, грея своих малышей и давая им отдохнуть. Много раз подбадривала их нежным словом, пока наконец выводок не достиг границы елового леса. Была пройдена самая длинная и трудная, но самая безопасная часть пути. Теперь гага была уверена, что после отдыха у всех её гагачат хватит сил дойти до воды. Только надо им хорошенько отдохнуть. А дальше, если на них не нападут враги, они дойдут до воды, обязательно дойдут.
Притихшие гагачата сидели, сбившись в один клубок. Не было сил не только двигаться — не было сил говорить. Долго отогревала мама своих малышей. Чип даже задремал, и ему что-то приснилось. А может быть, просто показалось. Проснулся Чип от толчка в бок и сейчас же услышал голос Тяпа:
— Чипик, я давно заметил, что ты не спишь, а только притворяешься. Правда?
— Конечно, я притворялся, Тяп. Только знаешь, ты мне, пожалуйста, не мешай, я хочу попритворяться дальше.
— Эх, Чипик, — сокрушенно вздохнул Тяп, — есть важное дело. А если подумать, то можно сказать, что даже очень важное дело.
— А нельзя не делать этого очень важного дела?
— Вот в том-то и беда, что можно, — признался Тяп.
— Тогда давай его не делать.
— Ну что ж, давай, — согласился Тяп и замолчал.
Но Чип уже проснулся, и ему вдруг захотелось узнать, что же это за такое важное дело. Он подождал немного, надеясь, что Тяп снова заговорит о деле, но Тяп молчал. Тогда Чип тихонько позвал:
— Тяп, а Тяп!
— Что?
— А может быть, дело нужно всё-таки сделать?
— Не-ет, Чипик. Лучше уж ты попритворяйся немножечко.
— А я думаю, что его обязательно надо сделать, — зашептал Чип.
— Ты думаешь? — с сомнением спросил Тяп.
— Конечно! Дело-то важное.
— Ну ладно, — сдался Тяп. — Только, чур, начинай ты.
— Я?!
— Ну конечно же, ты! — убежденно сказал Тяп. — Ну, начинай.
Чип смущенно помолчал, а потом осторожно спросил:
— Тяп, а что я должен делать?
— Известно что — есть. Неужели ты совсем не хочешь есть?
Чип почувствовал, что он и вправду хочет есть.
— Очень хочу, Тяп. Но что я должен есть?
— Вот этого я и не знаю, Чипик. Я всё время думаю, думаю и никак не могу придумать, чего бы тебе поесть. Но ты должен обязательно чего-нибудь съесть.
— Хорошо, Тяп. Я буду ждать, когда ты что-нибудь придумаешь, а ты пока придумай чего-нибудь получше. — И, помолчав с минуту, снова спросил: — Ну как, Тяп, придумал?
— Вообще-то да… но не знаю, по вкусу ли тебе придётся…
— Ну, говори же.
— Я подумал, что ты вполне мог бы закусить Большим Ляпом.
Чип подумал, а потом решительно сказал: