Лев Комарры
Шрифт:
Сверкающие глаза словно только сейчас заметили его. С огромным трудом старик приподнялся.
— Ты кто? — И, не дожидаясь ответа, закричал дребезжащим голосом: — Наверное, ты — кошмарный сон! Убирайся отсюда, дай мне проснуться!
Преодолевая отвращение, Пейтон положил руку на иссохшее плечо.
— Не беспокойся — ты проснулся. Ты что-то помнишь?
Казалось, старик не слышал его:
— Да, наверное, это кошмарный сон. Но почему я не могу проснуться? Найран, Крессидор, где вы? Я не могу отыскать вас!
Как
— Верни его назад.
7. ТРЕТЬЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ
Медленно безумный отключился. Хилое тело повалилось на кушетку, и лицо вновь превратилось в безжизненную маску.
— Они все безумны? — спросил Пейтон.
— Он не безумен.
— Что ты имеешь в виду? Он, безусловно, сумасшедший.
— Он много лет пребывает в трансе. Представь, что ты уехал в далекую страну и совершенно изменил образ жизни, забыв обо всем, что знал в прежней жизни. В конце концов ты будешь знать о ней не больше, чем в раннем детстве. Если бы каким-то образом ты вернулся в прошлое, то тоже так себя вел бы. Не забывай, жизнь во сне для него реальна, он живет так много лет.
Все это похоже на правду. Но откуда у Инженера такая проницательность? Пейтон обернулся к нему в изумлении, но, как обычно, получил ответ без вопроса.
— Тордарсен говорил мне об этом в один из тех дней, когда мы еще строили Комарру. Уже тогда некоторые спящие находились в трансе по двадцать лет.
— В один из дней? Когда это было?
— Более пятисот лет назад.
Эти слова вызвали в воображении Пейтона странную картину. Он представил одинокого гения, одного среди роботов, возможно, вообще без друзей. Все они ушли в свои сны.
Но Тордарсен был связан с миром жаждой творчества, пока не закончил работу. Два Инженера, возможно — вершина электроники, были его величайшим достижением, шедевром.
Жалость и отвращение овладели Пейтоном. Лучше, чем когда-либо он осознал, что работа озлобившегося гения, посвятившего делу всю жизнь, не должна пропасть. Ее нужно вернуть миру.
— Все спящие похожи на этого? — спросил Пейтон.
— Все, кроме новичков. Те еще в состоянии помнить свою прежнюю жизнь.
— Покажи мне кого-нибудь.
Следующая комната не отличалась от предыдущей, но человеку, лежащему здесь, было не больше сорока.
— Как долго он здесь?
— Всего несколько недель. Это первый посетитель за много лет перед твоим приходом.
— Разбуди его, пожалуйста.
Спящий медленно открыл глаза. Они были не безумными, а жалостными и удивленными. Человек отряхнулся от воспоминаний и сел. Первый его вопрос был вполне разумным:
— Зачем ты позвал меня назад? Кто ты?
— Я только что избавился от мыслепроектора. Я хочу разбудить всех, кого еще можно спасти.
Проснувшийся
— Спасти! От чего? Сорок лет я бежал от мира, а ты хочешь утащить меня обратно? Уходи, оставь меня в покое!
Но Пейтон был не намерен так просто отступать.
— Ты полагаешь, этот придуманный мир лучше реального?
Мужчина опять невесело рассмеялся:
— Реальность для меня — Комарра. Мир ничего мне не дал — так зачем мне туда возвращаться? Я нашел здесь покой, и это все, что мне нужно.
Пейтон резко повернулся и вышел. За спиной у него послышался облегченный вздох спящего. Он знал, когда проиграл. И теперь понял, почему хотел оживить остальных.
Не потому, что это было нужно для дела, — это было нужно ему самому. Он хотел убедить себя, что Комарра — зло. И теперь понял, что это не так. Везде, даже в Утопии, найдутся люди, которым мир не приносит ничего, кроме горя и разочарований.
Со временем их будет меньше и меньше. В темные времена, тысячу лет назад большинство людей были несчастны. Как бы ни был прекрасен мир будущего — в нем останется горе. Так за что осуждать Комарру, дающую надежду на покой?
Он больше не станет экспериментировать. Твердая убежденность и самонадеянность Пейтона пошатнулись. Заснувшие в Комарре не нуждаются в его благодеяниях.
Он снова повернулся к Инженеру. Желание покинуть город росло с каждой минутой, но оставалась еще самая важная работа. Как обычно, робот предвосхитил вопрос:
— Следуй за мной, пожалуйста. У меня есть все, что ты хочешь.
Они не вернулись, как и предполагал Пейтон, на уровень с лабиринтами контрольных машин. Они поднялись в маленькую круглую комнату на самом верху. Здесь не было окон, если не считать таковыми странные панели в стенах. Возможно, от особых манипуляций они становились прозрачными.
Это была студия. Осознав, кто работал здесь много веков назад, Пейтон воззрился на нее с благоговением. Стенные полки были уставлены древними книгами, к которым пять веков никто не прикасался. Казалось, Тордарсен покинул студию пару часов назад. К чертежной доске у стены был прикреплен незаконченный набросок.
— Похоже, что-то ему помешало, — заметил Пейтон, больше сам для себя.
— Так и было.
— Что ты хочешь сказать? Разве он не присоединился к остальным, когда создал тебя?
Трудно поверить, но ответ был таким же бесстрастным, как все, что говорил робот:
— Создав нас, он все еще не был удовлетворен. Он не был похож на других и часто повторял, что нашел свое счастье в строительстве Комарры. Снова и снова он говорил, что присоединится к остальным, но всегда находилось что-то, что нужно было доделать. Так продолжалось до того дня, когда мы нашли его лежащим в этой комнате. Он остановился. Я вижу в твоем мозгу слово «смерть», но не знаю, что оно означает.