Лев пустыни
Шрифт:
Над столиком пронесся дружный стон восхищения. Некоторые гости даже вскочили на ноги.
Продолжая выть, Фатима принялась медленно раскачивать свой таз, словно тяжелый колокол
Живот, подобный чреву беременной бегемотицы, плескался туда-сюда, гороподобные груди повторяли его движения.
Фатима подчиняла обширное тело ритму музыки и заставляла каждую складочку танцевать свой танец. Вся она ходила ходуном.
Среди мужчин началось оживление, граничащее с экстазом. К ногам бесподобной полетели мешочки с динарами, украшения и жемчужины.
Остальные искусники, забавлявшие гостей весь вечер, зеленели от зависти, но понимали, что таких высот им не достичь.
Почтенные гости, судя по всему, чувствовали себя так, словно
В душах не очень почтенных звенели отчаянные, отточенные, как дамасский клинок, рубаи Хайяма:
Лунным светом у ночи разорван подол…Ставь кувшин поскорей, виночерпий, на стол!Когда мы удалимся из дольнего мира,Так же будет луна озарять этот дол.К черту пост и молитву, мечеть и муллу!Воздадим полной чашей Аллаху хвалу!Наша плоть в бесконечных своих превращеньяхТо в кувшин превращается, то в пиалу. [25]24
Аль-Кавсер, или аль-Кавсар – райский источник, в котором вода белее молока и благоуханней мускуса. Тот, кто прошел первую ступень испытаний на мосту аль-Сирах и испил из аль-Кавсера навсегда забывает жажду
25
Пер. Г. Плисецкого.
26
Пер. В. Державина.
ГЛАВА VII
Когда Фатима, Жаккетта и Масрур отправились домой, ночь была в полном разгаре.
Лунным светом, действительно, был разорван у ночи подол. Хотя в глубоких лабиринтах улиц темнота таилась беспрепятственно.
Но над темным ущельем улицы, ограниченной высокими стенами с редкими, наглухо закрытыми воротами, неприметными калитками и спрятанными за резными узорчатыми фонарями-ставнями окнами, сияло лунно-звездное небо.
Фатима, весьма довольная успехом, сама несла мешочек с подарками. Вспоминая вечер, она колыхала на ходу бедрами и тихо напевала
Жаккетта, изредка зевая, плелась за ней. Пользуясь тем, что в берегах улицы ночь темна, она с удовольствием откинула с лица покрывало.
Им оставалось пройти еще пару перекрестков.
Внезапно на безлюдной улице от стены отделилась смутно различимая фигура и метнула что-то в их сторону.
Реакция у Фатимы оказалась молниеносной.
Она схватила Жаккетту за плечо и резко дернула на землю. И свалилась сама рядом, словно мешок с зерном, сброшенный с седла.
Тяжелый камень врезался в стену как раз над ними и, срикошетив, упал рядом с головой Жаккетты.
Нападавший учел их падение и швырнул еще один, целясь ниже. И пустился наутек к ближнему перекрестку. Камень только летел в воздухе, а беглец уже мчался вдоль стены.
Но тут в действие вступил Масрур. Скинув на землю мешок с нарядом госпожи, он выдернул из ножен свой тяжелый, кривой нож.
Масрур делал им все – от свежевания барашка до чистки яблок. Жаккетте лезвие ножа больше всего напоминало выстиранный, висящий на веревке носок [27] – такое же вытянутое, изогнутое, с утолщением в ближней к острию части. Заточен он был по внутренней стороне и идеально сбалансирован.
27
Ассоциации у Жаккетты, конечно, своеобразные, но ведь она черпает их из своей жизни. Хочу напомнить, что носки тогда вязались без пятки – это поможет представить кривизну и форму лезвия.
Масрур метнул свое оружие вслед убегающему. Нож, вращаясь в полете, как падающее семечко ясеня, настиг убегающего. Все произошло очень быстро и тихо.
И камень, и нож достигли цели одновременно. Но камень, в отличие от ножа, не попал.
Фатима встала и шепотом произнесла очень длинную фразу по-арабски. Главным словом, повторяющимся через каждые три-четыре, было «аш-шайтан». Жаккетта тоже поднялась и стряхнула с покрывала выбитые из стены камнями кусочки глины.
Они подошли к лежащему. Человек был убит наповал.
Масрур вытащил из тела нож, вытер об одежду убитого и убрал обратно в ножны.
– Это собака из тех шакалов, что за медную монету готовы убить маму! – сплюнула Фатима, осмотрев труп и опять опуская покрывало на лицо.
Жаккетта без сил привалилась к стене, колени ее подгибались.
– Это привет от красавицы Бибигюль! – прошипела Фатима. – Мерзкая скорпиониха! Она хочет напугать Фатиму! Масрур, мы дойдем одни. Ты бери этого дохлого осла и неси к задней калитке змеи Бибигюль! Это мой подарок и привет! Смотри, не накапай кровью по пути! Пусть будет непонятно, где он убит!
Невозмутимый Масрур вытряхнул из мешка на руки Жаккетты шелковые одеяния Фатимы. Затем натянул пустой мешок на голову и верхнюю часть туловища убитого и понес страшную ношу к дому Бибигюль.
Фатима с Жаккеттой припустили к дому.
Уже в своем дворике Фатима шлепнулась на скамеечку и с облегчением вытянула толстые ноги.
Жаккетта сдернула с головы опостылевшее покрывало и тоже села возле цветов.
– Ну мерзавка! Ну ведьма! Аллах великий да отравит ей жизнь! – ругалась Фатима. – Попадись ты мне в темном место, я сделаю на твоей голове вместо кудрей лысую плешь! Дочь шайтана! Она смеет обижать Фатиму!
– А нас не схватят за убийство? – спросила дрожащая Жаккетта.
– Нет! – рявкнула Фатима. – Кто видел, что было? А? Кому надо ворошить грязь? Ты думаешь, Масрур зарезал человека? Нет! Масрур убил шакала! Кто знает, что шакал нападал? Только Бибигюль. Бибигюль найдет эту мертвую бродячую собаку у своего дома и поймет: не надо обижать Фатиму. Если в ее голове ум есть, Бибигюль уберет мертвое тело и будет молчать! Все соседи на улице спят. Кругом живут порядочные люди, люди, которые не дураки совать свой нос на улицу в ночную пору.