Лев пустыни
Шрифт:
Подоспел Масрур с подносом.
Фатима вознесла молитву Аллаху, Жаккетта – Пресвятой Деве и они принялись за еду. Уплетая за обе щеки не хуже Жаккетты, Фатима продолжала рассказывать:
– Если хочешь сделать батику, клади в ступку белый мрамор, буру, рис, белую ракушку, лимон и яйцо. Все растирай. Потом смешай муку из нута, чечевицы и бобов. А затем, мой цвэточек, бери дыню и делай её как тот лимон, пустую внутри. Заполнишь смесью и поставишь дыню на солнце. Когда она высохнет, – мелешь всё в порошок и имеешь превосходную батику!
– А…, когда я в гарем попаду? – помолчав, спросила Жаккетта.
Ей вдруг
– Не волнуйся, кровь моего сердца! Гарем без тебя не останется! – утешила ее Фатима. – Ты еще сырая. А главное, я продам тебя в тот гарем, куда продаст свой товар мерзавка Бибигюль! И я продам тебя хоть на дирхем [9] , но дороже, чем она, да пошлет ей Аллах великий плохой сон! Но она крутит, никто не знает, почему она держит товар при себе! Эта печаль терзает мою печень! Какого аш-шайтана [10] она ждет?!
9
Дирхем – серебряная монета, 1/10 динара.
10
Аш-шайтан – сатана.
ГЛАВА IV
А вечерами Фатима рассказывала сказки. На своем экзотическом французском языке. Было видно, что ей абсолютно все равно, правильно она говорит или нет – главное, чтобы понятно. Она с легкостью перепархивала с арабского на французский и обратно, и не забывала подкреплять свою речь там и там энергичными жестами.
В маленькой комнате было сумрачно, горела носатая лампа, и вился сладкий дымок над курильницей, где тлел сандал, отгоняя злых духов и нежелательных гостей.
Жаккетта лежала в жаркой полудреме, на границе сна и бодрствования. Фатима сидела на краешке тюфяка, расчесывала свои волосы костяным гребнем и выплетала затейливый узор арабской сказки:
– Жил в одном из городов, далеко-далеко, бедный портной. И был у портного сын Ала ад-Дин.
Портной недолго задержался на этом свете и по мосту аль-Сирах, тонкому как волос и острому, как дамасский клинок, что зовут «лестница Мухаммеда», прошел в рай.
Накир и Мункар [11] допросили его душу о земной жизни. И поскольку грешить у него ни денег, ни времени не было, портной попал в рай, где черноокии гурии – не женщины, а чистый мускус и цибет – стал взмахивать перед ним душистыми покрывалами и он забыл все горести мира.
11
Накир и Мункар – ангелы, которые (по мусульманским повериям) допрашивают души умерших об их земных деяниях и жизни.
А Ала ад-Дин с матерью остались жить. Совсем одни, без родственников и денег. Бедная женщина стал прясть пряжу и продавать на рынке, чтобы купить лепешки и молоко. Врагу не пожелаешь такой судьбы, мой цвэточек!..
А Ала ад-Дин был лодырь, бездельник! Ремесло учить не хотел, работать не хотел.
Хотел только играть на улице с мальчишками. Я бы своей рукой убила такого ребенка!
И вот однажды подошел к Ала ад-Дину человек.
«Привет тебе,
А это был, мой цвэточек, совсем не дядя, а колдун! Магрибинец. Почти из этих мест.
Здесь у нас, ты знаешь, лучшие на весь мир чародеи! Каждый порядочный человек имеет амулет с джинном, да.
Глупый Ала ад-Дин говорит: «Мой бедный отец умер».
Тогда магрибинец давай стонать и бить себя по щекам: «Ах, мой несчастный брат! Ах, кусочек моей печени! Почему я не умер вместо тебя?»
Магрибинец дал Ала ад-Дину два динара и велел отдать матушке. И сказать: «Дядя завтра придет, приготовь обед».
Умная женщина очень удивилась: «Какой дядя, откуда дядя?» Но кто кроме родственников будет давать деньги бедным людям? И она приготовила обед.
Назавтра магрибинец пришел и принес подарок.
Головы женщины и Ала ад-Дина совсем растаяли и они поверили, что это брат умершего портного…
Весенняя ночь была душной и Фатима решила переместиться ночевать на крышу. Масрур перенес туда тюфяки и подушки и полусонная Жаккетта поднялась наверх, на плоскую крышу дома.
Из внутреннего дворика сладко пахло цветами, с улицы неслись куда менее приятные запахи.
Слышались покрикивания квартальных ночных сторожей. Горели костры на минаретах. На севере ворочалось море, далеко на юге дышала Сахара.
Другой край Земли, другой мир…
В соседних дворах-крепостях тоже ночевали на крышах. За глинобитным забором доносились монотонные наигрыши арабской лютни. И тонкие женские голоса. Они были дома. А Жаккетта в плену. На краю Земли…
– Не бойся, мой цвеэточек! – Фатима увидела, что Жаккетта съежилась под одеялом.
Она принялась гладить голову пленницы.
Жаккетта молча глотала слезы.
– Тебя никто не увидит, никто не обидит. Если кто попытается – Масрур срежет ему голову.
Ну вот, слушай дальше:
Магрибинец взял Ала ад-Дин с собой на рынок. Купил ему хорошую одежду, сходил с ним в баню. Сказал, что купит для Ала ад-Дина лавку и тот будет купец. Глупый мальчишка совсем поверил, и ум его улетел от радости.
А магрибинец повел Ала ад-Дина за город.
Они пришли на одну гору, где ничего не росло. Я думаю, это такая же гора, как и та, что стоит около Мисра Охраняемого [12] . Ту гору воздвиг один джинн, давно-давно.
12
Миср Охраняемый – Каир.
Магрибинец развел на горе костер, бросил туда порошок. Пошел дым, вонючий дым.
Магрибинец начал колдовство. Земля разошлась и появился мраморная плита с медным кольцом на макушке.
Магрибинец говорит: «О сын моего бедного брата, прохлада моего глаза, возьми за кольцо и скажи свое имя, имя своего отца, имя своей матери, имя отца своего отца и имя отца своей матери!»
Ала ад-Дин взял за кольцо, плита поднялась и появилась черная дыра.
«Спустись в дыру, мой мальчик! – говорит колдун. – И ты будешь видеть все сокровища мира. Но не бери ничего, иначе погибнешь! А возьми только старую лампу, которая висит там на крюке. И принеси мне, я куплю тебе лавку. Возьми это кольцо – он спасет тебя от беды».