Лев-триумфатор
Шрифт:
— Я согласен с тобой, и ты имеешь право знать, что происходит. Хани и я думаем, что тебе следует вернуться в Аббатство. Здесь становится небезопасно.
— Опасность есть везде. Скажи мне, кто тот человек, что приходил сюда ночью?
— Он иезуит, англичанин. Его преследовали за веру. Сейчас он прибыл из Саламанки, что в Испании.
— И его доставили сюда на галионе? Эдуард кивнул.
— Он будет трудиться здесь на благо нашей веры. Будет посещать дома…
— Как это делает Томас Элдерс, — сказала я.
— Сначала
— И тем самым подвергнет нашу семью риску!
— Если на то будет воля Божья.
— Он и сейчас здесь?
— Он ушел из дома на рассвете, прежде, чем проснулись слуги. Сегодня к вечеру он появится снова. Я поздороваюсь с ним как с другом, и он останется погостить, пока его планы окончательно созреют. Он будет известен под именем Джона Грегори, друга моей юности, и станет одним из домочадцев, пока не придет ему время уехать.
— Ты всех нас подвергаешь страшной опасности.
— Может быть, это и так, но если мы будем соблюдать осторожность, то ничего плохого не случится. Ты можешь уехать в Аббатство, Кэтрин, если хочешь.
— А что станут делать тогда Пенлайоны? Ты подумал об этом? Что будет, если я насмеюсь над ними? Если я уеду домой в то время, как они готовят торжественный праздник обручения? Как ты думаешь, они смирятся с этим?
— Пусть делают, что угодно!
— А Томас Элдерс, и твой иезуит, и Хани, и ты сам?
— Мы должны сами о себе позаботиться. То, что здесь происходит, тебя не касается.
Хани смотрела на меня глубоким серьезным взглядом:
— Мы не позволим тебе выйти замуж за Джейка, если ты так сильно настроена против этого брака.
— Если я настроена против! Да я ненавижу этого человека! Как я могу быть настроена иначе против этого брака?!
— Тогда мы должны придумать выход. Кажется, лучше всего тебе все-таки уехать, и, как говорит Эдуард, если они причинят нам зло, значит, причинят, ничего не поделаешь.
Я не ответила, уже решив, что не вернусь в Аббатство. Я не собиралась дать Джейку Пенлайону повод думать, что сбежала от него. Я останусь и смело встречусь с ним лицом к лицу. Уж я сумею его перехитрить. Все будет по-моему!
Тем временем Эдуард и Хани все глубже ввязывались в интригу, и я боялась за них.
Ближе к вечеру Джон Грегори явился в дом. Эдуард приветствовал его как старого друга и поместил его в красную комнату для гостей с большой кроватью под балдахином и с окном, из которого открывался вид на бескрайние дали.
Джон прихрамывал при ходьбе и на его левой щеке и запястьях были видны шрамы. Он был высок и слегка сутул, и его глаза поражали каким-то загнанным выражением.
Он произвел на меня впечатление человека, много страдавшего. «Фанатик, решила я, — который еще не раз будет страдать». Такие люди вызывали во мне беспокойство.
Слуги, по-видимому, приняли как должное его пребывание в доме. Я очень внимательно наблюдала за
Как бы то ни было, я взяла Дженнет обратно к себе на следующий день после появления Джона Грегори, прочтя ей предварительно маленькую нотацию.
— Ты будешь прислуживать мне, Дженнет, — напомнила я. — Если ты еще хоть раз соврешь, я прикажу тебя побить!
— Да, мистрис, — сказала она покорно.
— И, предупреждаю, ты не должна слушать росказни мужчин. Они тебя в два счета обрюхатят, и, как ты думаешь, что тогда с тобою будет?
Она заалелась, и я сказала:
— Смотри, помни об этом!
Я не могла себя заставить разузнать у нее подробности о том, что произошло между нею и Джейком Пенлайоном. «Это унизило бы мое достоинство», — говорила я себе. Но, признаться, мне очень хотелось это знать.
Прошел еще один день. Я знала, что Пенлайоны вот-вот вернутся. Передышка подходила к концу.
Пенлайоны вернулись! Это почувствовалось сразу. Даже слуги казались возбужденными, и в Труинде возникла напряженная атмосфера. С момента их возвращения присутствие Джона Грегори в доме стало более опасным.
Джейк не замедлил прискакать в Усадьбу. Я ожидала его и приготовилась, предупредив Хани, чтобы она ни в коем случае не оставляла нас наедине.
Он сидел в холле и пил вино. Эдуард, Хани и я внимательно следили за ним. Он казался еще выше ростом и крупнее, чем в моих воспоминаниях, более властным, более самоуверенным и убежденным в своей способности добиться всего, что пожелает.
Я ощутила прилив ненависти, каждый раз вызывающий во мне острое возбуждение.
Джейк объявил, что церемония обручения состоится через три дня.
— Слишком скоро, — сказала я.
— Недостаточно скоро, — поправил он.
— Мне нужно время на подготовку.
— Для подготовки в вашем распоряжении было все время, пока я отсутствовал. Сейчас у вас его больше нет.
Итак, он уже командовал мной!
— Свадьба будет через две недели, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — И через месяц после свадьбы я отплываю.
— Куда вы на этот раз держите путь? — вежливо осведомился Эдуард.
— Мы доставим груз тканей в Гвинею и надеемся вернуться с золотом и слоновой костью. Постараюсь, чтобы рейс был недолгим. — Он наградил меня своей усмешкой сатира. — Я буду скучать по моей женушке.