Лея Леса

Гончарова Галина Дмитриевна

А если к врагу?

В его главный вычислительный центр?

Понимать надо! Вот вошел человек в здание, а потом компьютеры падают, падают, падают, сгорают, умирают, погибают…

Пока ничего не получалось. Таких даэрте, которые были готовы сотрудничать с захватчиками, просто не было на планете. Но ша-эмо не оставляли надежды.

— Знаю. Но мы ищем пути. Может, у нас что-то и получится?

Старейшина Мирил кивнул.

Получится, помучиться…

Молодежь всегда считает себя самыми умными. Ладно, чем бы дите ни тешилось, лишь бы на дереве

не вешалось. Пробовать перехватывать переговоры — не страшно, пусть. Главное, диверсий в ближайшее время не предвидится. То есть карателей не будет.

Эх, дети-дети… можно вас родить, но как вас уберечь? От вас самих?

Нет ответа.

* * *

— Думаешь, получится?

— Надеюсь. Надо пробовать…

Вель с удовольствием оглядел маленькую пещерку, из которой за несколько часов получилась настоящая лаборатория. В понимании даэрте, конечно.

Любой ша-эмо, придя сюда, пальцем бы у виска повертел — в лучшем случае.

Где компьютеры? Электричество?

Техника?

Нет. Ничего такого нет.

Есть кристаллы кварца, аметиста, агата, яшмы… ни одного драгоценного камня, но почему-то с ними хуже получается.*

*- полупроводники делаются на основе диоксида кремния. В основе алмаза — углерод, рубины, сапфиры — оксид алюминия. Прим. авт.

Как — драгоценного?

Для ша-эмо алмаз — богатство.

Для даэрте… он просто есть. Красив, но что с ним делать? Разве что твердый, это хорошо. Можно просверлить что-то, и только. Дикарское отношение?

Но у даэрте другая жизнь. И многое из того, что ценят цивилизованные люди, им попросту не нужно.

Ни к чему.

Даэрте не оценит алмазное ожерелье, но оценит удобную тарелку для супа. Глиняную. Несравнимо? Но попробуй съесть суп без тарелки. А ожерелье… так, игрушка.

В центре схемы расположено озерцо с водой. Соленая, аж режет. Вель довольно кивнул, разделся и полез в воду. Аккуратно надел на свою голову кожаный обруч с большим кристаллом кварца, застегнул набранные из того же кварца браслеты, погрузил в воду руки.

— Вот так.

— Вель, ты уверен, что это не опасно?

— Уверен.

Не до конца. Но что может быть опасного в том, чтобы просто слушать?

Ничего!

Только вот Шавель недооценил плотность потока информации.

Даэрте — и ша-эмо…

Как объяснить папуасу, что такое сотовая связь, как принимают и передают вышки, сколько разговоров может идти одновременно?

Никак.

Вот и Шавель, хотя осознавал саму идею, не мог правильно оценить количество информации, которое хлынуло к нему через кристаллы. Было полное ощущение, что вот он сидел на стуле — и в следующий момент на этом же стуле он падает с водопада. Громадного, разноцветного, хаотичного водопада, в котором вода льется во всех направлениях сразу, и увлекает его за собой… Шавель кричит, бьется — и все бесполезно.

Информация накатывала волнами, захлестывала…

Корабли, крейсера, рядовые ша-эмо, переговоры, переписка, связь на планете и над планетой…

Шавель

понял, что сейчас просто потеряет контроль — и… умрет?

Это если очень повезет. А если нет… у него даже смерти не будет. Он переоценил себя. Просто переоценил…

Но… королева…

И ясные зеленые глаза маленькой девочки, с которой они некогда вместе играли!

И — новый поток информации.

Но меньший.

Сам того не осознавая, Шавель сформировал поисковый запрос. И теперь, отбрасывая все пустые разговоры, весь информационный мусор, которым ша-эмо щедро засоряли эфир, к нему стекалось все, что касалось королевы Дараэ. А это было меньше. На порядки меньше…

И все равно — слишком много для обожженного разума.

Шавель выхватывал отдельные крупицы информации, как жемчуг со дна, и понимал, что больше у него просто не получится.

Камера…

Опыты….

Друг Карт… наместник планеты даэрте, Лакс Рей, постепенно дожимал упрямую девчонку. Ломал ее защиту шаг за шагом, день за днем, и она поддавалась. Но ему тоже нужна была помощь.

Да, приятеля. Давнего, хорошего, некоего Дорна Карта… и если его назначат на Даэрте — вместе они и работать будут лучше, и справятся быстрее.

Вот и запрос, сформулированный наместником. Ему нужен помощник, сам он уже не справляется, и хорошо бы — именно этот ша-эмо.

Вот и…Шавель болтался в этом, словно в ядовитом болоте, понимая, что может не выбраться. Но в то же время четко осознавал происходящее. Прочитанное, увиденное.

Что тут неясного?

Ее величество не удается пока сломать, она сопротивляется, наместнику нужна помощь.

Так может, попробовать наоборот? Пусть ему пришлют врага?

А кто у нас главный противник наместника?

И снова поток информации, который буквально разлагает разум на составляющие части. Растирает его в клочья.

Каким чудом Шавель еще мыслит? Он даже сам не понимает.

Он не знает, что его тело сейчас корчится в судорогах в солоноватой воде озера.

Что хаотичными огнями горят кристаллы вокруг него, что несколько из них уже рассыпались, что Элран смотрит на это, оцепенев.

Он и рад бы вмешаться, но не получится. Насыщенность поля такая, что даже на расстоянии в два метра оно ощутимо. Оно покалывает разрядами, оно заставляет волосы вставать дыбом, оно пробегает по кончикам прядей крохотными шаровыми молниями.

Двое мальчишек даже и не представляли, с какими силами вздумали экспериментировать.

Но не оставлять же друга в беде?

Никогда!

И Элран решительно делает шаг вперед.

Последнее, что он успевает заметить перед тем, как его сбивает с ног мощным электрическим разрядом — это шальная улыбка на лице Шавеля.

Друг что-то нашел.

Что-то сделал.

Что-то…

* * *

Их находят с утра.

Элрана, пока еще живого. Со страшными ожогами, контуженного, получившего воспаление легких… будь он ша-эмо, он получил бы и «укол милосердия». Или в просторечии — шприц с ядом.