Лэя
Шрифт:
— Это и есть гора, к которой мы стремимся.
— Но она необъятна и почти вертикально уходит вверх!
— Это обман зрения. Видела правый склон? Весь вулкан очень пологий, как Килиманджаро в Африке, что стало заметно по его краю.
— Но почему же тогда перед нами была почти вертикальная стена?
— Мы немного наклонены вперед к горе и поэтому видели ее над облаками, как будто вертикальной к нам. Это все та же вогнутость впадины с гравитационной линзой вытворяют шутки. Она казалась стеной из-за своей огромной величины, что в ширину, что в высоту. Одно только странно: почему
Больше до вечера ничего не произошло, и Женька, приспустив паруса на случай, если ветер усилится, заступил на ночную вахту. Где-то за полночь он очнулся от какого-то мягкого толчка, выплыв из дремы, в которую постоянно впадал. Корпус яхты сотрясся, как будто она наткнулась на песчаную или илистую отмель. Ее стало медленно разворачивать к ветру, и паруса опасно натянулись.
— Лэя, аврал! Что-то случилось! — крикнул Женя своей спящей красавице и попытался выправить положение яхты рулем.
Но руль будто завяз в иле. В призрачном свете впереди были видны только волны. Женька быстро отдал шкоты, и паруса захлопали по ветру. Однако судно не выпрямилось, а продолжало клониться на бок. Выскочившая испуганная и зевающая на ходу Лэя сообразила зажечь заранее «придуманный» на такой случай факел. То, что они увидели с правого борта, не могло вселять оптимизма. Девушка даже чуть не выронила факел от испуга.
— Что за мерзость? — гадливо морщась, воскликнула она.
— Не хватало тут еще всяких дебильных Кракенов! — зло прокомментировал Женька появление над бортом яхты толстенного щупальца, усеянного присосками с тарелку величиной. — Лэя, ты можешь организовать по-быстрому небольшую льдину на сотню локтей вокруг и эдак на тридцать — в глубину? А то эта осьминожина, или о скольки ногах она тут у вас, утопит нашу посудинку в два счета.
Через мгновение раздался треск корпуса корабля, и гигантское щупальце, немного подергавшись, безжизненно повисло.
— Ах ты! Мать-перемать мою пустую голову, — непонятно на каком языке выругался Женька. — Мы же льдом корпус яхты раздавили! Ох и осел же я!
— Да ладно, новую придумаем. Я на лед сильно и не потратилась, — довольная своим успехом, беспечно отмахнулась Лэя.
— На всякий случай надо самое необходимое скидать в мешки! — предупредил землянин, и они с Лэей при свете факела стали собирать пожитки.
Самой необходимой в новых условиях была еда: сухие лепешки, подаренные Ноа, и бурдюк с питьевой водой. Женька прихватил еще дождевик и оружие, когда почувствовал, что пол под ногами снова стал постепенно крениться. Они с заплечными мешками выскочили обратно на палубу, пытаясь рассмотреть при свете факела, что произошло. Вокруг ничего нового не появилось, но вся льдина наклонилась в ту же сторону, куда до этого была наклонена яхта.
Подняв факел выше, землянин вгляделся в сторону уклона. На краю льдины появилась какая-то масса, медленно наползающая на уходящий под воду край их импровизированного айсберга. Кажется, они вступили в воды, кишащие всякой гадостью, о которой предупреждала Ноа. Чувствуя, что надо придумывать что-то кардинальное, инопланетный турист посмотрел наверх и подумал: «Сейчас бы взлететь повыше от всей этой мерзости!»
—
— Да погоди ты! Что надо делать? Куда удираем? Эта гадина скоро или сюда доползет, или всю льдину утопит, — затараторила Лэя, воодушевленная надеждой на спасение.
— Помнишь, в Отраженном реале мы на аттракционах летали на воздушном шаре?
— Да, но я боюсь, что не смогу «выдумать» горючего для горелки.
— И не надо! Ты представь такой шар, но круглый и герметичный, сделанный из тонкой и плотной непроницаемой ткани, вроде наших дождевиков. Затем представь, что он заполнен легким газом, который называется гелий. Я думаю, названия знать не обязательно, так как пусть он хоть вакуумом заполнен — лишь бы легче воздуха был. Теперь, помнишь стропы и корзину? Шар должен удерживаться веревочной сеткой.
— Да, помню! — с сосредоточенной готовностью ответила юная волшебница и уже закрыла глаза, как Женя крикнул:
— Не забудь «привязать» корзину к яхте, а то наш летательный аппарат удерет до того, как мы успеем запрыгнуть!
— Хорошо, — ответила Лэя, а Женя проверил, как дела у жаждущего с ними встречи головоногого, не испугавшегося даже холодного льда ради теплого общения с гостями.
К сожалению путешественников, дела у тупого хозяина глубин шли неплохо — он уже подтопил всю свою половину льдины и дотянулся первым щупальцем до борта яхты. К своему ужасу, капитан разбитого баркаса заметил вторую такую же тушу, показавшуюся над кромкой льдины поблизости с первой.
Пока он разглядывал визитеров из морских глубин, что-то произошло, так как сверху послышался какой-то хлопок и качнулась корма яхты. Обернувшись, землянин увидел довольно большой шар, рвущийся в небо и натянувший привязывающий его трос, как струну.
— Шикарно! Молодец! Лэя, становись на борт яхты и бери заплечный мешок!
С этими словами Женя подхватил фал, подтянулся руками на привязывающем корзину канате и, как обезьяна, забрался внутрь. Благо при их нынешнем весе это делать было несложно. Тут же свесившись обратно, он крикнул:
— Привязывай мешок!.. — Он не договорил сразу по двум причинам. Умница Лэя, несмотря на некоторую слабость после «придумывания», уже привязала один мешок к фалу и собиралась привязать второй. Но Женя с ужасом увидел, что к ее ноге тянется склизкая толстая колбаса щупальца и заорал: — Бросай все и хватайся за мои руки!
Принцесса, сразу сообразив по истерически-испуганному воплю, что не время оглядываться и рассуждать, просто прыгнула вверх из последних сил. Благодаря своему легкому весу она высоко подлетела, и свесившемуся до пояса вниз Женьке удалось схватить в замок одну ее руку. В условиях обычного тяготения он бы вывалился из корзины, но сейчас, как Тарзан или Супермен, вытащил свою принцессу, словно перышко, и тут же схватился за фал с подвязанным мешком. К счастью, мешок оказался именно с едой. Из режущих инструментов в Женькиных руках остался только нож на поясе, но сейчас и этого с лихвой хватало, чтобы перерубить якорный канат.